Физика лириков

– Может быть, но с чего вдруг тебе это стало интересно?

– Так соседка моя говорит, что дочка её ни дать, ни взять твоя сестричка…

– Ну… это слишком! Мало ли что деревенские тётки себе надумывают!

– А ты на кого больше похож, на мать или на отца?

– Однозначно на отца… – Валера замолчал и отошёл в сторону, давая знать, что не хочет продолжать эту тему.

Ну, как говорится, на нет и суда нет.

Так и забылась эта история… Теперь уже тридцатилетней давности. И вот сегодня мы хороним Марьиванну.

Внуки её все приехали. И дочь тоже. Я её так никогда и не видела. Ну, что же, сегодня и увижу.

В доме Мариванны было не протиснуться. Все женщины пожилые собрались проводить Марьиванну. В том числе и те, кто когда-то приходил отношения с ней выяснять. Рядом с гробом стояла заплаканная женщина, где-то моих лет… Наверное, это и есть дочь. И вправду красивая… Боже! Как она похожа на поэта Плотникова! Сестра да и только…

Се ля ви…

– Ой… Валентина Михайловна..! Шадитешь, пожалушта!

Полная, по всему видно, раньше времени постаревшая женщина как-то очень бойко вскочила с кресла автобуса, желая уступить мне место.

Мне показалось, что я значительно моложе её… Как-то всё это было неловко. Автобус направлялся с кладбища на поминки. Похоронили мать друга мужа. Наверное, эта женщина родственница другу мужа… Однако, когда мы ехали на кладбище, всем хватило мест, а тут как будто народу стало больше. Да! И откуда она знает моё имя?

– Нет, нет… Не беспокойтесь… Мне не тяжело.

– Валентина Михайловна! Вы меня не узнаёте, што ль? Я – Таня… Вы в нашей школе работали… Вы у наш рушкий вели…

Боже мой! Это Таня! Хрупкая девочка из 6-го класса…

В эту школу никто из выпускников педучилища не хотел ехать. Рыдали на распределении, тогда ещё такое было, но отказывались ехать в этот сельский интернат для олигофренов. А я, как правило, обычно шла туда, куда никто не хотел… Должен же кто-то дырки затыкать… Часов у меня было много.

Первый класс, 5-ый и 6-ой класс. Русский и литература. Программа 5-го класса относительно равнялась программе третьего обычной школы, а всё остальное сравнить невозможно было. Память этих детей была ну очень недолга, чуть больше информации, чем может воспринять такой ребёнок и он забывает даже то, что уже понял, потому и были возможны такие диалоги на уроке:

– Калягин, какая часть слова называется окончанием?

– Окончательная.

– Ну, это понятно.