Осень нелюбви

За спиной он прятал коробку конфет. Прятал плохо, потому что угол ее все же торчал из-за куртки.

– Дашенька, – он улыбался смущенно и нагло одновременно. – Дашенька, с днем рождения! Иди же сюда! Это тебе! Полчаса искал самые лучшие по всему Курску.

Я встала со своего места.

– Дай поцелую!

Он, вытянув губы, стал приближаться ко мне, я брезгливо отстранилась:

– Ты пьяный, перестань!

Он засмеялся и, пошатнувшись, схватился за стул:

– Ну а за стол хоть пригласишь?

– Конечно, проходи.

Я распаковала коробку и поставила между салатом и курицей.

Шоколадные трюфели, посыпанные кокосовой стружкой, – одни из моих любимых конфет. На душе было тревожно. Двухлетний опыт подсказывал мне, что сегодня будет скандал.

Рома повесил куртку на вешалку и заплетающимися ногами добрался до единственного свободного места. Так получилось, что мы оказались друг против друга. Мы встретились взглядами, между нами было всего лишь пятьдесят сантиметров стола. Это длилось каких-то две секунды, больше я не выдержала и опустила глаза.

Он хмыкнул, потянулся за стаканом и нечаянно задел под столом мою коленку своей. Меня бросило в пот, я подтянула свои ноги под стул и сжалась. Рома, не стесняясь, налил себе полстакана водки и снова взглянул на меня. Что выражали его взгляды, я не могла понять.

Начальник поднял тост: за коллектив, за дружбу, удачные проекты, выполнение месячного плана.

– Стоп! – громко перебил его Рома. – Ну что ты завел опять эту свою музыку? Песня та же, поет она же… – он неодобрительно посмотрел на Андрея.

 – У Александровой сегодня день рождения! Вот за что надо пить! Даша, за тебя! – Рома встал, держась за край стола, и выпил залпом, ни с кем не чокаясь. Его штормило.

Все тоже выпили. Добрый Коля с ясными голубыми глазами и тонкими женственными руками потянулся за шоколадным трюфелем.

– А ну руки убери! – вдруг гаркнул Рома и попытался хлопнуть Колю по ладони, но промахнулся. – Не тебе куплено! Это самые любимые для Александровой! Даша, у тебя же сегодня день рожденья! Даша, за тебя! – он еще раз опрокинул стакан.

Андрей ухмыльнулся:

– Я не понял, почему никто не выучил домашнее задание? Почему один только Ковалев весь день готовился?

Надо сказать, что за годы совместной работы к неадекватному поведению Ромы все привыкли, поэтому молча отводили глаза и старались не цеплять его в таком состоянии. Рому любили в офисе и готовы были терпеть даже его пьяные странности.