Наброски к портрету

Поговорил Васька со своим парткомом по душам, да еще и ватагу подключил. Как начали они городскую шпынять, проходу ей не давали.

– О какой ватаге Вы говорите? – спросил Артем.

– Да есть у Васьки здесь человек шесть мужиков при деле. Друг за дружку горой. Да и любители бухнуть ему всегда помогут. Ну и пошло-поехало. Увидят Маньку на улице – и давай шалить: кто вслед плюнет ненароком, кто прямо под ноги, кто смехом проводит. А Валерка, Гальки-продавщицы мужик, тот, блин, вообще проворней всех оказался. Как увидит Маньку, так и давай на всю улицу кричать: «Ах, ты п.

…а городская, всем дала, а мне не хочешь! Доберусь я до тебя сегодня вечером!»

– И что, добрался? – Ивлев скрипнул зубами.

– Да какой там, мордой не вышел, да и Галька всегда на стреме стоит. А как уж Нюрка – буфетчица отводила душу. – Дед вздохнул и покачал головой. – Это надо было видеть! Она у нас баба видная, пройдет – нельзя не заметить. Так она соберет вокруг себя баб побольше, да давай Маньку травить:

– Что приехала, п.

…а грязная, за мужиками нашими? Тебя твой выгнал, так ты решила с чужими побаловаться? Да ты сначала отмойся! Что зенки вылупила? Я вот тебя, блин, за космы сейчас так оттаскаю, что мало не покажется!

Манька перестала выходить из дома. Баба Дуня жалела жиличку, поначалу продукты ей из магазина носила. Та целыми днями в светелке сидела или по саду прогуливалась. А Ваське все неймется, обидели, вишь, его. Мне сосед про него рассказывал, с ним кто-то из друзей Гузика поделился.

Встретил Васька на улице бабу Дуню и говорит ей:

– Ты, бабка, гони прочь жиличку, пока Надька, внучка твоя, на улице давать не стала.

– Побойся, Вася, Бога. Я ж тебя мальцом нянчила. Надюшке моей только семнадцать, дите ведь еще. Не срами ребенка, ей же замуж выходить.

– Под кустом свадьбу и сыграем, – рассмеялся Гузик.

Перепугал мент бабку совсем. Она на следующий день внучку к дочке отвезла, а жиличке в постое отказала.

– Да, – протяжно вздохнул Артем, – неисповедимы пути Господни.

Зоркий глаз у Вас, Матвей Спиридонович, вот Вам на бутылку. Нам пора, Оленька. – Ивлев протянул деду несколько сотенных купюр, взял за руку ошарашенную, молчащую Ольгу и повел ее к машине. Дед положил деньги в карман, крякнул и, тяжело поднявшись со скамьи, направился по асфальтовой дорожке к магазину. После рассказа деда Матвея Ольга долго не могла прийти в себя.

– Да, как говорят, картина маслом. – Артем вздохнул и посмотрел на Олю.