Наброски к портрету

Горе горем, но деньгами он семью обеспечил, да и отец помог в беде, и до семнадцатого года Зиночка жила без нужды одна со своей печалью. Потом грянула революция. С приходом к власти большевиков многое изменилось. Обывателям сначала их приход казался временным, думали, рано или поздно режим падет, и толпы поднятых большевиками рабочих и крестьян разбредутся по своим домам. Не важно, кто заставит их это сделать – Колчак, Деникин или Юденич. Только б вернули прошлую сытую, налаженную и стабильную жизнь. Соглашались и на Антанту, пусть будет чужой правитель, только б не большевистская орда.

Но большевики уходить не собирались. Стиснув зубы, они яростно сметали со своего пути все, что мешало их замыслам и целям. Огненный смерч Гражданской войны поглотил двух братьев Зины, в тифозном бреду, проклиная судьбу, умер отец. Зинаида же с больной матерью и дочерью Ниночкой как-то выжили.

С них слетел былой лоск. В революционном порыве крестьяне спалили усадьбу на Вологодчине, а просторную петербургскую квартиру заполнили неопрятные шумные люди, оттеснив хозяев в комнату, ранее служившую спальней.

Перепуганная Зина была и этому рада. Живы и ладно, другим тоже не сладко! Зиночка, толкаясь на рынке, выменивала драгоценности семьи на продукты и благодаря такому обмену покалеченная семья не голодала. Несколько ценных колец и колье с рубинами помогли заполучить новые документы, узаконившие мнимые рабочие корни дочери и ее матери. А фамильная брошь с сережками сделали Зину хозяйкой жилья в Москве и помогли прописаться в комнате чужой недавно скончавшейся старушки. Уцелевшие знакомые, знавшие дворянку и дочь сановника Зиночку Стрешневу, остались в Ленинграде. В Москве для всех она была Зиной, родившейся в рабочей слободке.

Зина устроилась машинисткой в Наркомпрос. Казалось, семья спасена. Но в тридцатом году, промучившись с переломанной шейкой бедра, умерла мама, а в памятном для всех тридцать седьмом, с его безжалостным людским покосом, дочь Нина, работавшая к тому времени на заводе, вышла замуж за сослуживца и переехала жить к мужу на Церковную горку.

Зина осталась одна в своей ставшей вдруг просторной комнате.

Обычно поздно вечером, покончив со своими дневными делами, она задергивала шторы на окнах, запирала дверь на замок и доставала старый фибровый чемодан, спрятанный под кроватью. В нем Зина бережно хранила все, что осталось от прежней жизни, все то, что она так тщательно скрывала от людей.