Наброски к портрету

Бывший командующий Шестой армией, штурмовавшей Сталинград, фельдмаршал Паулюс вместе с начальником штаба армии занимал первый вагон поезда. Высокий и чисто выбритый фельдмаршал сидел на нижней полке в купе. Одет он был в хорошо пригнанный по худощавой фигуре китель темно-серого цвета со всеми знаками отличия, соответствующими столь высокому воинскому званию. На его пальце Левченко заметил дорогой перстень, а на столике – раскрытую коробку папирос «Казбек», ставших большой редкостью в тяжелое военное время. Начальника штаба Шестой армии разместили в соседнем купе.

Коридор заполняла дежурившая охрана. В двух соседних вагонах поезда с чуть меньшим комфортом ехали элитные штабные офицеры. Последний, четвертый, занимал Дудинский с сопровождающими его военнослужащими.

Поделившись с заместителем командира полка впечатлениями от увиденного, Левченко простился с Дудинским, проводил его поезд, отъезжающий от перрона, и поспешил к своему эшелону. Очень скоро состав, забитый до отказа пленными офицерами и солдатами Вермахта, снова отправился в путь.

Он тяжело и упорно продолжал движение на Север к пункту назначения.

В Синежск прибыли рано утром. Всю ночь здесь была метель, перрон и железнодорожные пути еще не успели полностью очистить от снега. Небо местами прояснилось, и из-за туч проглядывало солнце.

– Морозный солнечный денек, – спрыгнув со ступеньки своего вагона, весело проговорил Ваня. Он подозвал солдат, сделал привычный утренний обход эшелона и направился к начальнику станции, чтобы доложить ему о прибытии.

Немолодой, надломленный войной и своей нелегкой службой, станционный начальник встретил старшего лейтенанта дружелюбно. Выслушав Левченко, он кивнул головой и сиплым простуженным голосом сказал, что накануне был уведомлен по телефону о прибытии эшелона. Состав оттащат на запасной путь, а потом разгрузят. Пленных немцев отведет в лагерь отряд конвоиров, ожидающий прибытия поезда на вокзале.

– У меня два вагона трупов. – Левченко внимательно посмотрел на начальника станции, с лица которого при этих словах стала сползать дружелюбная улыбка.

 – Их надо куда-то девать.

– А куда я их дену? – возмутился железнодорожник. – Ты что, прикажешь, твою мать, хоронить мне их самому? У меня нет людей, которые могли бы заняться трупами.

– Люди найдутся. Степан Николаевич, пощадите, подпишите акт о приемке эшелона.

– И не надейся, с двумя вагонами трупов акт не подпишу. – Он подошел к окну и, глядя на перрон, о чем-то сосредоточенно задумался.