Наброски к портрету

Они подолгу бродили в молодом весеннем лесу, гуляли берегом ожившей после зимней спячки реки, иногда ночевали у Оли на даче. Летом собирали ведрами грибы в мокром перелеске, ездили на рыбалку. На машине добирались до Осташкова, затоваривались в городке продуктами и ехали дальше к Селигеру в летний, еще не обжитой бревенчатый дом Волошина, недавно построенный им у озера.

Максим завел дружбу с местными рыбаками и с утра до вечера пропадал на озере. Поначалу он пытался пристрастить к рыбалке Ольгу, но затея не удалась.

Ольга оставалась дома одна. Помыв посуду и устранив утренний беспорядок в комнатах, она выходила на крыльцо, с которого подолгу любовалась озерной гладью и темными кронами высоких сосен на берегу. Потом не спеша готовила обед и ждала прихода Максима. Он возвращался под вечер с уловом, промокший, счастливо улыбающийся. Быстро обедал, нахваливая нехитрую стряпню Оли, а после обеда садился на высушенные за день сосновые доски, сложенные у дома, и сквозь сизый дымок выкуренных сигарет наслаждался видом озера, окрашенного в цвета заходящего солнца.

Волошин познакомил Ольгу со своими коллегами по бизнесу. Это были состоятельные, но простые в общении люди, тепло принявшие Олю в свой круг. За столом с обильным угощением велись беседы о детях, работе, хозяйских делах и биржевых новостях. Потом мужчины переходили в кабинет хозяина или бильярдную комнату, а женщины полушутя-полусерьезно начинали комментировать события из жизни своих общих знакомых.

Оле понравилась Даша, жена фронтового друга Максима.

Радушная, очень подвижная, она без устали хлопотала по дому. Угощала вкусными пирогами, шашлыком, приготовленным на мангале, умело нарезанными салатами. Видно было, что Николаю, ее мужу, доставляет удовольствие подчиняться веселым приказам жены.

– Сейчас, мать! Не торопись! Все будет сделано, мать! – звучал его добродушный голос из разных уголков сада.

Как-то раз, возвращаясь в Москву из Протвино, где находился загородный дом Николая и Даши, Оля завела разговор о хозяйке.

– А что тебе мешает быть такой же? – удивился Волошин. – Вари борщи, пеки пироги, строгай салаты.

– Я никогда не буду такой, как Даша, я другая. У меня нет ее жизненного опыта. К тому же она мужняя жена, а я тебе кто?

– Ты моя любимая женщина.

– Сколько же мне ходить в любимых женщинах? Пока не покроюсь морщинами и не закончится мой детородный возраст?

– До всего этого еще надо дожить, – рассмеялся Максим, явно желая обратить разговор в шутку.