Охота за древом. Стихи и переводы

И белыми губами говорю

слова любви, ни слова укоризны:

не даждь зерну умрети без плода.

    (1983)

«Не научились даже умирать …»

4.

Не научились даже умирать —

oтбыв свое, откланяться прилично.

Уходит жизнь. Как зло. Как непривычно.

Как тать в ночи. Как тать в ночи. Как тать.

А думали, что рождены летать!

Что куплены баландой чечевичной

свобода и ангажемент столичный.

Но сорок – срок. Не век его мотать.

И предкам нашим проданным под стать,

в судьбу не веря и беды не чуя,

живем, покуда чуть не на виду

напитанную вермутом звезду[2 - Русск.

вермут заимствовано из немецкого Wermut, которое, как и украинское чорно?биль (русское чернобыльник), значит «полынь горькая» – очевидная ассоциация чернобыльской катастрофы с апокалиптической «Звездой Полынью» (Откр. 8:10).]

трубой воззвав, невидимая рать

последнюю готовит аллилуйю.

    (май 1986)

«Не меден как грошик и щит …»

5.

Не меден как грошик и щит —

сентябрь невозможно серебрян.

Варьянтов набор не перебран,

оркестрик аллегро бренчит.

А кровь еще в меру горчит,

По-царски питая церебрум,

и кожа неломаным ребрам

еще из надежных защит.

Отмерено было сполна

мне нежности женской и детской,

беседы мужской и труда,

но чаша пита не до дна

египетской, царской, стрелецкой,

и благо не ведать – когда.

    (сентябрь 1986)

«Песок застлал руины Йерихона…»

7.

Песок застлал руины Йерихона.

Я быть устал. Страна моя пуста —

потоптана конями фараона,

по горло морем красным залита.

С обломков стен глядят как бы с холста

глаза родных на своего Харона.

Последний бык горящего моста,

я ухожу, паромщик похоронный.

На западе – Сахары рыжий дым

и белые фантомы гор Хоггара.

Зачем меня, прожженным и седым,

и в этот раз выносишь из пожара?

Но вновь почти не различим ответ:

народ… песок морской… на склоне лет.

    (1990)

«Прекрасной Франции холмы…»

8.

Илье Смирнову

Прекрасной Франции холмы

ломают линию долин,

и птиц грассирующий клин

в табличке неба – знак зимы.

Здесь пляшут белые дымы

над кровлей из карминных глин

и жизни ток неодолим,

но на Востоке смертны мы.

О, этот птичий говорок,

обычай местных недотрог

благоволить, скользя!

Водой бы влиться в водосток,

но за спиной горит Восток,

и не уйти нельзя.