Последнее сражение Рамиреса

Инстинкт самосохранения все еще управлял моим телом, но разум, словно неожиданно для себя став зрителем фильма в стиле артхаус, наблюдал за этим представлением со скучающим безразличием.

Никелированная решетка тягача, везущего цистерну с морем сжиженного пропана, отражая свет желтых проблесковых маячков, приближалась ко мне, словно прыжками. От сумасшедшего мелькания лучей в тоннеле стало светло, как солнечным днем. Но, возможно, это мой перегруженный разум в последние мгновения жизни решил вдруг сыграть со мной в странную игру.

Газовоз вострубил, подобно архангелу Михаилу в преддверии апокалипсиса, и этот разрывающий ушные перепонки звук отразился от бетонных стен тоннеля тысячекратным эхом.

Красный монстр уже находился в нескольких метрах передо мной, когда что-то невыразимое, вдруг завладев моим телом, вытолкнуло его из машины на асфальт. Голова столкнулась с чем-то очень твердым. Перед глазами вспыхнул ослепляющий свет фиолетового солнца и меня поглотило темное ничто.

Глава 3

Когда мое сознание выплыло из черной дыры, первое, что я почувствовал – боль.

Она была такой силы, что вначале мне показалось, будто моя голова стала похожа на вареное яйцо, которое достали из заднего кармана джинсов. Следующим красноречивым признаком моего возвращения к жизни был сильный приступ тошноты.

Меня вырвало чем-то отвратительно кислым, и я открыл глаза. Сквозь фиолетовую полутьму, предо мной проступила стена тоннеля, у основания которой, широко раскинув руки, я лежал на животе.

Мне было очень больно, а это означало лишь одно – я все еще жив. Но, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из того, что произошло после моего прыжка из машины, память давала сбой, проецируя у меня перед глазами нечто похожее на «Чёрный квадрат» Малевича.

Однако лицо президента Франклина отразилось в ней отчетливо. Его хитрая ухмылка манила, словно далекая мечта, и я заставил себя пошевелиться. Обнаружив, что все конечности моего тела работают безотказно, я отважился на попытку отжаться от пола.

Голова откликнулась на это резким приступом мучения и, застонав, я распластался на земле.

Как странно, я не услышал звука собственного голоса! Я удивился этому, сквозь чувство мучительного жжения, похожее на мерцающий, но постепенно затухающий уголек. Оно уменьшалась медленно, пульсируя где-то в районе правого виска, и, как только стало размером с десятикопеечную монету, я осторожно перевернулся на спину.