Последнее сражение Рамиреса

На площадке, перед входом в лифт, в ярком белом сиянии, похожем на свет театральных рамп, стояла прекрасная голубоглазая женщина в лазурном облегающем платье. Низкое, до темной ямочки пупка декольте едва прикрывало, а скорее наоборот – подчеркивало идеальную форму ее бюста. Волосы женщины, выкрашенные в тот же цвет, что и платье, нарушая закон гравитации, были подняты в высокую, похожую на фонтан, футуристическую прическу. Поверх ресниц ее большие миндалевидные глаза украшали маленькие лепестки белого лотоса.

Она походила на существо небесного происхождения. Время замерло, и на секунду я забыл все то, что случилось со мной до этого.

– Не возражаете, джентльмены, – грудным бархатным голосом спросила женщина, – если я опущусь в вашей компании на пару этажей ниже?

Охранники, ослепленные ее сиянием, потеряли дар речи. Моего ответа никто и не ожидал, но, наверное, даже под страхом смерти я не смог бы произнести ни слова.

Расценив наше молчание, как знак безусловного согласия, мерно покачивая бедрами, женщина вплыла в тесное пространство лифта.

До меня донесся пьянящий аромат ее духов, и воздух наполнился энергетикой тропических джунглей.

В моей памяти не сохранилось на каком этаже вновь проголосил колокольчик, но, когда она вышла, я ощутил нечто странное, словно эта женщина символизировала для меня ту жизнь, которую я так страстно добивался, и которая, увы, но все же прошла мимо.

Из невеселых размышлений меня вытолкнул очередной звон колокольчика.

Это могло значить лишь одно – лифт наконец достиг нулевого этажа. Синхронно схватив под руки, охранники воодушевленно потащили меня к выходу из здания.

Большие, похожие на ворота двери бесшумно расступились перед нами, и я оказался на площадке со ступеньками, ведущими на улицу, где бушевал тропический ливень.

– Проваливай! – сказал толстяк. – И не смей больше попадаться нам на глаза!

Они отпустили меня и одновременно, словно по команде, повернулись ко мне спиной.

– Вам никогда не говорили, – крикнул я им в след, – что вы похожи на парочку уродливых клоунов?

Они резко повернулись и, к своему удивлению, я увидел, что их лица не выражали злобы.

Кривая, ядовитая усмешка застыла на губах обоих охранников.

– Каждый раз говорят! – воскликнул толстяк. – И каждый раз мы поступаем вот так!

Не успел он договорить последнее слово, как долговязый согнул свою длиннющую, худую ногу в колене и пихнул меня ею в живот.