Записки падающего

Мол, будто бы он, роман этот, кое в чём схож с повестью Стругацких (как будто повесть их уж непременно читали все!); и там и там затрагивается в общем-то один и тот же фундаментальнейший вопрос (то, что он фундаментальнейший, я, может, только сейчас и понял; прямо-таки самый жгучий вопрос для меня). Вернее, это у Стругацких проблема всего лишь затрагивается, ну, и не больше – а там указывается, будто бы, и решение, какой-то выход… Такая, в общем, реклама, самая лучшая, – чужая горячая, хоть и тёмная молва.

Так что хотел бы я эту книгу почитать, может, её единственную. Но – за неимением горничной е… ут дворника – грубо, но метко – говаривал наш комбат. Вот и я тоже, читал Стругацких, хотя бы намётки ответа у них высмотреть хотел.

И пока получалось не слишком-то. Не возникало впечатления, что это – как раз то, чего мне не хватает, что это – мой воздух, вода и хлеб, что это, по крайней мере, как-то и меня касается. Научная и околонаучная кутерьма, происки сил зла, тёмных-то тёмных, но уж преувеличенных чересчур.

По моему мнению, чтобы отдельно взятого человека с толку сбить и превратить в ничтожество, совсем не обязательно затевать вокруг него глобальную катастрофу, пришельцев там напускать или разыгрывать чудеса – тут и пунктика довольно… Да ведь авторы и сами это где-то заметили, только в сторону как бы, себе под нос. Потому что ход невыигрышный. Зато меня своими эффектными ходами ну никак они не завлекли; не проникался коллизией, или интригой? – не знаю, всё больше взглядом нетерпеливо по строчкам скользил. Из соседней, большой, комнаты телевизор гремел, кудахтал скандалистскими голосами всех этих Альфонсо и Дульсиней, да ещё болельщики мои подпевали им с дивана – до нормального телевизора дорвались, да и вообще, для них ведь эти страдальцы и проходимцы чуть ли не главней любой родни. Телевизор стоит на одноногой подставке в углу, рядом с входом в мою комнату; ко мне, получается, даже ближе, чем к дивану, но я не стал закрывать дверь – знаю, что родичи этого не любят. Как будто за дверью я на преступленье иду. Они гигиеной, правда, прикрываются: «В квартире застой!» А у самих форточки закупорены вечно… Ну ладно. Дверь свою я нараспашку, в основном, держу – тоже полюбил, значит. Я что хочу сказать, телевизор всё равно нисколько мне не мешал, – очень уж я разошёлся в своих думах. Даже не до Стругацких стало. Начал про бабушку вспоминать и уж не мог остановиться.