Вне. Время кануло в облачный дрейф…

И предчувствие гибели зрело

(Быть раздавленной лапой морей),

Когда кит от усталости скинет

Свою ношу напалмом страстей —

Он качнёт плавником свои воды,

Отворяя врата предо мной —

Гул цунами стеною накроет

И к ногам падёт бездна нагой.

И, в иссиня-чернеющих далях —

По равнинам глубинного дна,

Настоящее канет в былое —

В однотонный лавандовый рай.

белый

невинность

нарядилась

воздушные шелка

во взгляде штиль

и космос безграничный

ромашковых полей

арктической весны

присутствие

защиты

простота

причинность

наслаждалась

закрасились уста

невероятно белый

волнисто-мотыльковый

питерских ночей

и набережных чаек

присутствие

бессилия

молчание

пустотность

побелела

обрисовались дуги

во взгляде моль

и гоблин равнодушный

и снег

и дождь

и стены

сумрак

блеклый

с души

упала

белая

руда

чёрный

Крестообразно

руки сложены,

глаза закрыты,

сглажены

морщины жизни

на каменном лице,

и невозможно

сумрак озарить

теперь

в кудрявых буквах лирики

возможной…

Свершил побег он —

к чёрной леди,

она от счастья

потирает кости,

сняв капюшон,

оскалив зубы,

собою умиляясь,

что смогла

плоть обессмертить,

вынуть душу,

закрасить

в «чёрный» небеса

для тех,

кому был нужен он…

И новый дом

вне зоны

всех рассветов,

где тьма – как ложе

взбито

странной вечностью —

и чёрный,

чёрный цвет

при ней.

И он готов

быть

с нею…

Небо мажется

Безобразно солнце собой, когда ленится утром вставать. Или небо его стесняется, сговорившись с серыми массами – они осенью часто властвуют. А потом диалог на язычном. Рассужденья – кто более важен. А в случайном моменте ругательств, может кто-то из них напакостить, распуская по воздуху щупальца – и с чернильницы падают капли на полосканное внизу чудище, и немного ветром обласканное.

И кукожится зверь под искрами, прячет тело своё под пледами. Только дождь в ноябре слишком искренний – не сползает уже молитвами, а бьёт льдом, да кристально правильным, и вопит, как болячка вырезанная – «ты моё навсегда, чудище, я твоё постоянное жительство»…

Солнце спит, пока небо мажется…

Под фантом

Неугомонные чувствительные сны, когда в них не прощаются обиды,

а в шорох новостей ненужных истин

стучатся вновь

заплаканные дни.