Книжные дети

Иван периодически вспоминал о ней, но ничего конкретного уяснить не мог, отдаваясь воле Провидения… Кому что предначертано, куда судьба не закинет. Уроженец Сибири, он приш?лся не ко двору круговерти столицы. Да, нелегка жизнь поэта… Ивана щемили воспоминания. За десять лет скитаний он прожил, казалось, несколько жизней… Конечно, можно было вс? бросить и уехать домой – в свою родную обитель под Новосибирском, но он из принципа не уезжал из Москвы.

Он чувствовал нечто неизмеримо важное, что должно было скоро произойти согласно его интуитивному восприятию. С некоторого времени Ивану открылась тайна мироощущения, он проник в суть вещей… Он мог, например, безошибочно определить, не заглядывая в книгу, нужна она ему или нет; он знал, где находится необходимая ему вещь; он слышал эхо музыки после е? звучания; он определял время, не глядя на часы; чувствовал боль до ушиба, интуитивно предопределял событие; по наитию ш?л туда – куда нужно; порой он слышал мысли людей… Иван периодически видел вещие сны; он называл их «живыми». Бывали моменты, когда он не успевал осознать информацию, внезапно проникавшую в него, записывая отдельные – наиболее важные фрагменты, после чего интуитивно связывал их и дополнял, пребывая в блаженном уединении. И ещ? Иван научился управлять своей энергией… Всем своим существом он чувствовал свою принадлежность к Вселенной, и так же остро он ощущал грань жития и отчаяния, разверзавшего бездну драмы. В последнее время Иван работал на износ. Он жил поэзией, одновременно писал прозу, параллельно работал в драматургии. Словно акт?р, играющий сам себя, он жил в театре своего вагона, не имея сил остановиться, затормозив бег судьбы; жил своей фантастически реальной ролью, вышибая из рамок имидж бытия, боготворя околоток безлюдного счастья, единственно дающего силы жить и творить, храня в себе сво? Небо… Иван уш?л от суеты. Чтобы возвысить жизнь, нужно отказаться от не?, чтобы создать шедевр, нужно отречься от мира. Вот она, дверь, распахивающая Сердце… И Иван работал.