Дороги и перекрестки

Не думать, не гадать, не волноваться,

не биться глупой бабочкой в стекло…

Так холодно – как будто хлопья ваты,

ты выдыхаешь на руки тепло.

На этот мир – он, как душа, заброшен,

как старый сад, отправленный на слом.

Не умирать, но становиться проще

и дальше жить, и жить смертям назло.

Врастать корнями в сизый берег тундры,

в песок пустынь и солончак степей,

чтоб каждое доверчивое утро

горячим шепотом заворожить теплей.

Теплей и проще на твоих предплечьях

свести ладони и, замедлив взгляд,

вдруг ощутить: как восковые свечи,

твои ладони нежностью горят.

* * *

Так зреют кисти в голубых прожилках,

и к ночи тяжелеет голова.

Не вспоминай, как мы с тобою жили.

Не прожили – мы ожили едва.

Повремени, мой ласковый садовник!

Помедли с урожаем – не срезай.

Так искренне я, словно пес бездомный,

заглядываю каждому в глаза.

Тускнеют окна в золотых отелях,

оливковые веки нежных дам…

Мне наплевать на вожделенье тела,

на каждый взгляд, знакомый, как удар.

Разменная монетка, место с краю…

Не улететь, не спрятаться в глуши —

мне хочется остаться теплой раной

на заднем дворике твоей седой души.

* * *

Не знаю я, как душу сохранить,

в каких стихах ее от смерти спрятать.

Хотел бы я сказать, что «мы одни»,

но даже одного не вижу рядом.

В какой норе укрыть свою судьбу,

когда не вышло выпустить наружу?

Не потому, что страшно наяву,

но потому что явь сжигает душу.

Не хочется ни ласки, ни любви,

ни жалости, ни злости, ни покоя…

Но сохранять спокойный внешний вид,

становится все проще и законней.

Моей ласковой музе

Ты собираешь алый свет

по мрачным закоулкам тела.

Безумный милый соловей —

за хворостом среди метели.

Из губ – по ласковым рукам

вдруг оброню: как ты любима! —

и это будет не строка,

но слово, брошенное мимо.

Я вспыхну, как ночной пожар,

как клекот ранних колоколен.

И бесполезно уезжать,

и даже думать о покое!

Не убежать и не спастись,

не спрятаться от глаз лиловых.

Твой синий взгляд меня настиг,

как звонкое литое слово.

Ты собираешь алый свет

по темным закоулкам тела —

вей гнездышко под сердцем, вей,

без отдыха по злым неделям.

Пусть снова, милые, к весне

твои птенцы наружу рвутся

и открывают вены мне,

как клетки тоненькие прутья.