Время пожить для себя…

И надо же было такому случиться, что попал он именно в село Мошково, что неподалеку от Новосибирска, центра Сибири. Занимался заготовкой продовольствия для фронта и по сравнению с местными жителями, ощутившими к тому времени не только сибирский холод, но и леденящий тело и сознание голод, был весьма обеспеченным человеком. Семья Свирина осталась в оккупации, и никаких сведений с начала войны ни о жене, ни о сыне он не получал. Первое время он еще надеялся на чудо, ждал хотя бы маленькой весточки.

Но чем сильнее становилась вера в нашу победу, тем слабее были его надежды.

Мария с двумя дочерьми получила похоронку холодной ранней весной. Медленно таял снег в тот год. Медленно текли горькие слезы по щекам. Все смешалось в душе молодой женщины, вопросы, обрывки каких-то предвоенных воспоминаний, картины из ее безоблачного детства. Мысли проносились в голове вихрем, таким же, как мчался когда-то, очень давно, табун отцовских породистых скакунов в «цареве городище» Кургане, откуда бежали они, распродав все свое имущество, чтобы скрыться от раскулачивания.

Все ее нынешнее положение усугублялось еще и тем, что она после гибели мужа осталась жить в его семье, как было положено по сельским законам. К тому же, отца ее все-таки арестовали и сослали куда-то к самому черту на кулички, в Пермь, на долгие годы, включая и военные. Мать вскоре после ареста отца заболела и умерла, оставив на попечение старших братьев несколько младших детей, включая и четырнадцатилетнюю Машу.

Самого младшего брата Ваню, которому не исполнилось еще и года, сама Маша отнесла в приют и, положив на крыльцо, долго стояла за углом соседнего дома, наблюдая за тем, как скоро его обнаружат и заберут.

Все, что окружало Машу в новой семье, было для нее чуждо. Оставшись без поддержки родителей, она тяжело переживала разницу в устоях этих двух, таких непохожих друг на друга, семей. Ее гонористый, подчас несгибаемый характер, не позволил ей приспособиться к новым жизненным условиям.

Ей все время казалось, да и не казалось это вовсе, что ее заставляют выполнять подчас самую черную работу. Свекор и деверь, не призванный в армию из-за своей врожденной глухонемоты, тем сильнее старались подавить горделивый характер невестки, чем сильнее она не хотела подчиняться. Каплей, переполнившей чашу ее терпения, стали домогательства деверя.