Пригородный поезд. Короткая и сверхкороткая проза

Но как ни прекрасно искусство ваяния, оно не способно передать свежесть и персиковую прохладу кожи, мимолетность улыбки и лукавые огоньки глаз. На смену ему на арену выходит живопись. Потому-то, наверно, и существуют, дополняя друг друга, различные виды искусств, что живая красота всегда более многомерна, чем самые гениальные её проекции на полотне или в пространстве. А писать эту женщину пытались и Леонардо, и Ренуар, и сотни других менее известных мастеров.

Впечатления от неё Леонардо да Винчи передал в чувственном овале лица Джоконды, Боттичелли – в струящихся волосах Весны, а Ренуар – в солнечных улыбках своих героинь.

Кому-то из художников удалась ее высокая шея оперной певицы, кому-то посчастливилось запечатлеть крупный с горбинкой нос, способный различать миллионы запахов и трепетать от их смены, кто-то поймал на полотне удивление и ожидание чуда в её немного раскосых глазах.

Но никто их живописцев не смог целиком запечатлеть облик этой женщины, потому что заложенная в нём поэзия уводила в абсолютные сферы.

И кисть передавала уже не непосредственные впечатления, а найденные в этих сферах откровения. Поэзия губит и твои тщетные попытки прорваться к красоте и истине. Ты отрываешься от земного образа и блуждаешь в художественных галереях собственной памяти.

А она, эта женщина, стоит рядом с тобой, в переполненном, душном и потном городском автобусе, среди ругани и мелких стычек уставших за день людей. Смотрит в окно и загадочно улыбается. Что она видит там? Чему улыбается? Никогда не узнать тебе этого! Но всю свою жизнь ты будешь стремиться проникнуть в эту великую тайну.

УЛЫБКА КОРЫ

Проезжая мимо музея, он случайно увидел на его ступеньках Кору на пару с каким-то лысоватым мужичком в джинсах и майке. Она при этом улыбалась своей фирменной улыбкой. Той самой улыбкой Джоконды, которую он всегда считал предназначенной только для него.

Он не стал кричать водителю такси, чтобы он немедленно остановил машину, не выскочил на площадь, не бросился к ее кавалеру и не стал хватать его за грудки, даже если бы тот стал кричать, что он всего лишь двоюродный брат Коры.

Он внезапно вспомнил, что прошло ровно десять лет, как они с ней расстались.

Кора была в светлой юбке и белой кофточке, ярко накрашенная, оживленная – ожившая гравюра Китагава Утамаро. Он любовался ею.

МАТЕМАТИЧЕСКИЕ ШИШКИ

Пасмурный летний день. В небе выстроились шеренги серых туч. Потемневшее море учащенно дышит.