Калейдоскоп. Рассказы, фельетоны, миниатюры

Затем, не спеша, с выражением собственного достоинства отходит, перекатив языком сигарету из одного угла губ в другой. Неожиданно он замечает в толпе своего знакомого и раскатисто басит:

– Шамиль, привет! Уже уходишь? А что по трезвому?

– Да так, обстоятельства, – оправдывается Шамиль. – А ты затоварился?

– А как же! Святое дело, – толстяк тянет из сумки за горлышко бутылку водки. – Плеснуть малость?..

Шамиль явно борется с собой:

– Не могу, понимаешь, с сыном я здесь, внизу жена ждет.

И он кричит, пытаясь разглядеть в дымовой завесе сына:

– Ринат! Ты где?.

.

– Мужики, кончай курить! – неожиданно выкрикнул стоявший рядом со мной молодой человек, но его призыв утонул в общем гаме.

Парень кинулся было за помощью к банщику, зацепив второпях пустые бутылки, не уместившиеся под его столом. Перепуганный их звоном, банщик быстро ныряет под стол, встревожено осматривает свою традиционную добычу и, успокоившись, говорит:

– Вы уж, ребята, сами там как-нибудь…

Интересно устроен все-таки человек.

Одно и то же событие каждый воспринимает по-своему. На меня увиденное здесь произвело такое сильное впечатление, что всю остальную банную процедуру я выполнял как под гипнозом, послушно следуя указаниям своего бывалого соседа. Дяде Мише это же самое казалось несущественным, вроде неизбежных издержек в любом производстве. Он просто игнорировал их.

Когда мы вышли из бани, он, все еще находясь во власти приятных ощущений, румяный, улыбающийся, добродушный, довольно спросил:

– Как банька-то, а?.

.

Я ответил явно невпопад его настроению:

– Все, дядя Миша! Сюда, как говорится, больше я не ходок!

И стараясь не обидеть ни его, ни других настоящих любителей парной русской бани, я, в мягких насколько мог выражениях, высказал все, что думал об этом заведении.

Много лет прошло с того времени. Говорят, что теперь в этой бане все по-иному. Будто воздух в ней стал самый лечебный, а люди – сплошная культура. Обращаются друг к другу только на Вы и уступают очередь к кранам.

Слухам я больше не верю, а сходить самому – ни за что! Боюсь снова попасться впросак.

Кашель же свой я лечу теперь другим способом.

    1985 г.

Трамвайный разговор

Время – к вечеру. Скоро конец рабочего дня, скоро двинутся к остановкам потоки людей. Пока же в просторном салоне трамвая почти пусто. Пассажиры молча застыли на мягких сиденьях и безучастно смотрят в мутные окна. Каждый занят своими мыслями.