И то же в нас очарование. Том 1. Стихи

»

…

Вот так, читатель дорогой,

случилось все сегодня или завтра.

Но стал я сам не свой,

вернее, стал женатым парнем!

Девушка в лесу

Ужасно страшно в грибном лесу:

Идёшь, озираясь, сбивая росу.

От страха коленки трясутся у ножек —

Так много людей, и

у каждого – ножик!

    Эману Элька

Я пришлю тебе шапку-невидимку,

в ней ты смело сможешь в лес ходить

Но беда, коль я тебя не встречу,

сам я тоже в лес ходить боюсь.

Вдруг ко мне на плечи с елки прыгнет

рыжая – «старуха Изергиль».

Лютая, развратная девчонка —

у неё ведь дядька – Черномор

и глаза раскосой рыси,

груди полны страстного вина.

Многих поглатила страсть соитий, —

всё из-за червивого гриба…

Суд идёт

Годы нас разлучают с теми,

кем дорожили, кто любил нас до слез.

А война унесла документы архивов,

без которых признать по закону нельзя,

что и тетя, и дядя по крови мне родня.

Суд неспешно решает

неотъемлемость прав и надежду дает,

что у внука не будет бессердечных минут.

Доказательной базой, у судьи на столе, —

ворох старых бумаг, так «бесценных» сейчас.

Только совесть и сердце протестуют любя,

так как их «показания» неприемлет судья.

Не приносит мне радость

благодать «по закону»,

если их неучастие оскорбляет меня.

У соборной ограды

У соборной ограды

совершенно неброский павильончик стоит

и красавица Лена православному люду

коврижки с изюмом, булки выпечки свежей

и кирпичики хлеба каждый день продает.

Я не мог не заметить

и тебе рассказать

о Елене Прекрасной,

об улыбке волшебной

и сиянии ее глаз.

Скромность послана свыше,

честность носит характер,

а подарков от жизни,

как судить я могу,

получала едва ли.

А глаза светом полны —

благовесту сродни, —

оттого и стою у окошка,

«изучая цену», а уйти от нее

все никак не могу.

Счастлив тот, кому в сердце

дева радость несет,

кто ей волосы гладит,

кому ужин готовит,

с кем встречает рассвет.

Я бы многое отдал за тепло ее глаз.

Но на донце колодца,

в родниковой воде,

держит ключик от сердца

неприступность её.

В нашем северном лете

всё давно уж не так:

что запретно веками, то доступно сейчас.

Дешевеет надежда

и любовь на продажу по часам предстает.

Девы древних профессий растлевают святое

и – не греют никак…

Вот и колокол звонит – оживает душа.