Последний день воскресенья

Верхнюю полку, а потом нижнюю. И соседнее купе. И в общем-то весь вагон тушили пять часов, не выжил никто.

Кроме, разумеется, задиристого воспоминания об арбузной жвачке. Которое визгливо провозглашало свою правоту. Свидетельством же таковой правоты у воспоминания служил самый очевидный факт физического превосходства: воспоминание было живо. О пометке больше никогда и никто не слышал. Не хотел слышать. Отвергал сам факт возможного, еще только возможного и гипотетического существования где-то рядом с собой такого крамольного явления, как пометка о необходимости проверки зрения.

Этот скромный и случайный конфликт так бы и остался на задворках сознания Евы, если бы он уже не был признан совершенно неинтересным и не покинул ее сознание окончательно и полностью. Так в очередной раз, никого не удивляя, виновный остался безнаказанным. Виновный, разумеется, только с точки зрения пометки. Потому что с точки зрения воспоминания именно пометка была виновна во всех смертных грехах, в которых воспоминанию пришлось принимать самое активное участие.

Скажем, в тот самый момент, когда воспоминание могло спокойно себе пройти мимо шоколадного торта «Черный принц», именно пометка толкнула события таким образом, что торт оказался у воспоминания во рту. В аналоге ротового отверстия, конечно. Но я плохо разбираюсь в анатомии этих существ, поэтому просто буду называть их части тела привычными для меня именами. Из-за этого всего воспоминание сильно прибавило в весе и опустилось почти что ниже всех других воспоминаний.

А оттуда очень трудно пробить себе дорогу обратно на поверхность, туда, где тебя помнят. Хотя торт был очень вкусный. Чересчур вкусный. Такой вкусный, что еще раз пройти мимо него было бы почти совершенно невозможно. Но какова цена этого торта! Каков выбор! Забвение или торт? Торт или забвение? Именно потому, что за воспоминание выбрали, оно было уверено, что само бы никогда такой выбор не совершило.

Или, например, когда воспоминание оказалось косвенно виновным в гибели многих при пожаре в вагоне с пометкой на верхней полке.

Ведь не воспоминание было виновато в этих смертях. А вовсе сама пометка.

Воспоминание и желать бы никогда не возжелало жену ближнего своего. Но так уж получилось, что именно пометка своей непрекращающейся песней о дивных глазах обратило внимание воспоминания на дивные глаза жены ближнего его.

И так далее и тому подобное. Так что с какой-то точки зрения виновный был наказан. С другой точки зрения, не был.