Последний день воскресенья

Какая разница, какой точки зрения придерживаться, если обе они верны.

Ева, одетая в потрепанную временем, но все равно опрятную длинную юбку. Ниже колена, но не до щиколотки. Окончание юбки как раз доходило до того места ноги, где была середина нижней части ноги. Нижняя – это та часть, которая между коленкой и щиколоткой. Кажется, юбка была льняная. Но очень серая. На Еве еще была кофта. Почти такого же серого оттенка, только чуть светлее. С длинными рукавами, свободная и с широким горлом. Как мы помним, длину рукава уже сложно оценить, потому что рукава Ева немедленно закатала.

Девушка стала подниматься по ступенькам лежащей у ее ног лестницы. Все четыре ступеньки спустя Ева встала. В прямом смысле. Перед нелегким выбором: идти влево или вправо. «Мы всегда ходим налево!» – подумала Ева и, не медля, повернула направо. Направо виднелся коридор, почти без света, с дверями по обе стороны от себя. По крайней мере таким виделся коридор на расстоянии в ближайшие пятьдесят шагов. Ева начала свой путь.

Несмотря на отсутствие ковровых дорожек, она все равно ощущала себя героиней какого-то очень плохого сериала. И хотела оттянуть момент понимания: плохой и дешевый это сериал про псевдо-страдания молодой девичей души. Или же дорогостоящая драма о том, что действительно важно: интригах, сексе без разбора и неожиданных, но таких изящных, убийствах.

И если бы возле Евы был в тот момент какой-нибудь очень внимательный наблюдатель, он обратил бы свое внимание на ее ноги. Красивые, безусловно, ноги.

Но интерес его привлек бы не только этот факт. Ева все еще была в кроссовках. И кроссовки эти тоже были серые. И шнурки на кроссовках неспешно, никуда не торопясь и поворачиваясь словно через силу. Все же неотвратимо принимали обратно свой белый цвет. Белый цвет шнуркам очень шел. Еще немного и он начал бы блестеть и затмевать собой окружающий никчемный интерьер.

Из комнаты, на двери которой были цифры «112», вывалилась пьяная рожа.

– Это не водонос! – рожа спряталась обратно.

Но скоро об этом пожалела, потому что через буквально несколько секунд распахнула дверь вновь и вывалилась в коридор, погоняемая поганой тряпкой. Рожа плюнула прямо под ноги Еве. «Как грубо!» – подумали шнурки, которые в ужасе сжались, они ведь совершенно не хотели опять испортить свой любимый, так идущий им, белый цвет.

Рожа подобрала поганую тряпку с пола, закинула ее себе на плечо и, ни капли не раскаиваясь, продолжила свой путь в непеленгуемом направлении.