Маленькие комедии

ЕРШОВ. Что хорошо?!

ФЁДОР. Ну, это, на грудь кидается и вообще…

ЕРШОВ. Да, блин, что такое это вообще?

ФЁДОР. Я иногда представляю: прихожу с мороза голодный, скукоженный, стучу зубами и вдруг в постель… к такой красатуле, как твоя жена.

ЕРШОВ. Фёдор! Я тебе сейчас врежу!

ФЁДОР. Да я ведь только так, мечтаю.

ЕРШОВ. Мечтай про какую-нибудь другую!

ФЁДОР. Не понимаю, что с тобой сегодня? Злой, как голодный ворон. Так и кажется, что сейчас глаз выклюешь. Сижу себе, никого не трогаю, мечтаю и вообще.

ЕРШОВ. Слушай, Федя, не нравится мне это твоё вообще.

ФЁДОР. Ну, как хочешь. Компот будешь?

ЕРШОВ. Не буду.

ФЁДОР. Можно я допью?

ЕРШОВ. Пей. И запомни: я скорее к чукчам оленем работать наймусь, чем твою белобрысую башку на своей подушке увижу.

ФЁДОР. А вот про чукчей ты зря. Зря, Ёршик. И все эти анекдоты про чукчей – это глупость. Очень, между прочим, симпатичный народец. Хар-роший!

ЕРШОВ. Да? И чем же он хороший?

ФЁДОР. А добротой своей. Очень добрый народ.

ЕРШОВ. Во как! Очередной анекдот?

ФЁДОР. Какой анекдот? Вот почитай.

Фёдор вытаскивает из-за пазухи газету, завёрнутую в полиэтилен. Разворачивает.

Читай, если не веришь. Вот, в Чукляндии случай был, в посёлке нашли не то обмороженного, не то замороженного путешественника. Врачи бессильны были вернуть его к жизни, и тогда местные жители прибегли к старинному испытанному средству: двое чукчей предложили своих жён, те легли по обеим сторонам замороженного и не только отогрели его своими обнажёнными телами, но и подарили через девять месяцев мужьям по очаровательному белолицему малышу.

Показав статью, бережно сворачивает газету, засовывает её за пазуху.

ЕРШОВ. Понял, Только я тебе не чукча. Ладно. Пустые речи и слушать неча.

ФЁДОР. Слушай, Ёршик, откуда ты этого всего понахватался?

ЕРШОВ. Чего этого?

ФЁДОР. Ну вот этого: у тебя, что ни слово, то поговорка, а два – пословица.

ЕРШОВ. Бабуля у меня была говорунья, веселушка, сыпала пословицами, как горохом: «Ешь, пока живот свеж; завянет – ни на что не взглянет», «Жили деды, не знали беды, пришли внуки – поприяли муки», «Сел в лужу, несмотря на стужу». Да что она?! А вот дед её – она рассказывала – вот кто был мастер, словесный виртуоз, такие кренделя выделывал, что народ только рот разевал. Литераторы приходили к нему учиться.

ФЁДОР.