Фактическая революция

Мой неизменный напарник и друг убежал на очередную последнюю заявку, а напротив меня в креслах теперь поблескивали одинаковыми очками двое коллег из дружественного отдела. Те самые таинственные и не видимые для смертных администраторы всея сети.

Я все эти годы работал с ними изо дня в день, но как-то сошлись мы не очень близко, и разговор потому был более информативно-светским, чем незатейливым приятельским.

Даже теперь в непосредственной близи отличить их друг от друга было затруднительно, хоть они не были родственниками и были разного возраста.

Эти люди круглыми сутками сидели в полутемном подвале по соседству с единственным источником освещения в виде компьютерных мониторов, что не лучшим образом сказалось на их теперешней внешности. Оба заросшие чуть не до самых бровей косматыми бородами, не мытые и не чесанные, с блуждающими и какими-то мутными глазами. Оба говорили крайне невнятно и все несли какую-то чушь про недоношенное программное обеспечение и не соответствующие запросам мощности очередного приобретенного сервера.

Я слушал их в пол уха и только изредка вставлял что-то односложное типа, да-да, или, да ну.

И, чтобы побыстрее войти в нужный ритм общения и отбросить всяческие предрассудки свободного человека, я налил себе полную кружку крепкого темного пива и выпил ее чуть ли не залпом. Неразборчивое бормотание с той стороны стола сразу сделалось явственнее и даже как будто ближе.

Единственное, что меня теперь раздражало, это одинокая тусклая лампочка под потолком без всякого абажура.

Она всегда меня бесила и явственно нарушала столь интимную обстановку и вообще гармонию. Я думал теперь, что если бы у меня был пистолет или на худой конец рогатка, то я бы определенно сейчас в нее выстрелил, дабы навсегда удалить этот объект из поля моего зрения.

А в остальном все было прекрасно. Я сделал сегодня все свои дела, какие хотел, и теперь имел полное право расслабиться окончательно и бесповоротно.

Только поскорей бы вернулся Сережка, а то эти персонажи напротив уже начинали нагонять на меня смертную тоску. В его же присутствии обычно все сразу вставало на свои места и никто не чувствовал себя обделенным вниманием. Разговор приобретал необходимую невесомость и уходил от всяких специальных никому ненужных подробностей. Вот такой вот он был человек. Просто душка!

Эта наша конура была еще интересна тем, что из нее не выходило ни одного окна.