Путевые заметки. Рассказы

Люди стали черствы и суровы потому, что бескорыстно и самоотверженно служат новому абсолютному, несомненному, как божество, принципу. Всё человечески живое, по искреннему новому убеждению, склонно к беспорядку и уклонениям от нормы и поэтому должно быть подчинено этому жестокому принципу: «за всё надо платить!».

Нужно платить за учебу детей, нужно платить за еду и воду: «Каждый глоток стоит денег» – внушается ровным голосом школьникам, и за это нужно работать (твоим родителям, а потом и тебе).

И в этом не вина отдельного человека – это всё общество так перестроилось.

Исповедуемые «новые» постулаты, совсем не новы; они общеизвестны. «Каждый должен получать своё», «я сам тружусь и привык ценить чужой труд», умеешь есть, умей же и работать» – возразить нечем. Всё как в известной басне Крылова «Стрекоза и Муравей»: «лето красное пропела…, ты всё пела – это дело, так пойди-ка попляши».

Людям теперь с детства проповедуют с глубоким убеждением, что это непреложные законы бытия.

И уже выросшие молодые люди чувствуют себя постоянными нарушителями этих законов, когда кто-то им бескорыстно помогает, или когда они сами кому-то решатся помочь из простого человеколюбия.

«Чтобы иметь лишних детей, нужно иметь лишние деньги», изрекает один из врачей молодых, что работает в частной клинике. И на лице у роженицы показывается виноватое выражение, точно она произвела на свет живое существо без позволения, из пустой прихоти. Мир стал достаточно жесток.

Литература – отражение времени. И писатели ощущают перемены раньше, и отзываются на них. В литературе каждой эпохи действует немало добросовестных, «рядовых» работников, которые чаще всего по недостаточной еще развитости своих творческих возможностей скромно выбирают в существующей художественной системе наиболее, по их мнению, совершенные принципы и в меру своих сил стремятся овладеть ими. Такие писатели легко и непринужденно отвечают на ходовые запросы современников, могут сразу привлечь к себе внимание и стать знаменитостью.

 – Например, в свое время проза Ф. Булгарина была в большем ходу, чем проза Пушкина или Гоголя. В 1890-х годах многие критики на полном серьезе писали о превосходстве И. Потапенко с его «бодрым талантом» над Чеховым; тогда же пьесы В. Крылова или А. Шпажинского пользовались большим успехом, чем пьесы Чехова. Примеров такого рода много и в другие ранние эпохи.