Седой Кавказ. Книга 2

– Так ты тоже чечен? – удивлен Тыква. – Хорошо, передам… Я его частенько вижу, он вечно по центральной усадьбе слоняется, все подписи на наряды собирает… и водочкой щедро угощает, хе-хе.

Неким смыслом, надеждой встречи украсилась жизнь Самбиева: ждет от земляка хоть какой-нибудь помощи, поддержки: табачку бы немного и хлеба вдоволь-досыта нажраться, угомонить червей в животе, а потом спиртом бы их, спиртом, пока не забудешься в блаженном, пьяном сне… Потом – поговорить на родном, душу излить…

После выходных Тыква пьян, зол, на всех кричит, огромными ручищами, как кувалдами, размахивает, только ко вторнику, к обеду кое-как отошел и на вопрошающий взгляд Самбиева спохватился – забыл.

Так неделя, две, месяц, а потом ночью вдруг выпал обильный снег. Только-только октябрь на календаре, а мороз лютует, законная зима на дворе, и Тыква сообщает, что все шабашники, а там, кроме чеченской бригады, еще армяне и из Западной Украины, уехали восвояси, в теплые края.

– А что им теперь здесь делать? – тупо ухмыляется Тыква, – теперь до апреля у нас зима, покой… На эти выходные кабанчика заколем! Эх, гульнем!

В середине октября, в полный голос заявляя о себе, из заполярья стремительно приползли черные тучи в сопровождении стойкого мороза и свирепого ветра. Вначале чуточку пошалив, пурга не на шутку разыгралась, вмиг разнесла жалкие картонки и тряпки, защищающие окна казармы, снежный вихрь, кружась, с задором, щедро облизывал преграды полупустого помещения, оставляя у стен огромные сугробы.

После двух суток разгула стихии арестанты наконец вылезли из-под одеял, лишь двое не шелохнулись.

На следующий день явились участковый и еще два человека в штатском, брезгливо, бегло осмотрели трупы, сделали фотографии и, отдав Тыкве приказ – похоронить, уехали.

Это поручили Самбиеву и еще одному такому же доходяге, как самым молодым. В чистом поле, прямо за забором, окоченевшими руками, едва держа тупые лопаты, с трудом разбивая уже подмерзший грунт, они вырыли небольшую общую могилку, всего в лопату глубиной, так что по весне, с паводком, все вскроется и станет достоянием хищников, если это не произойдет раньше.

Однако сейчас это абсолютно не беспокоит дрожащего от мороза Самбиева, ему страшно смотреть на глинистую почву; ее холод, сырость и болотный цвет пугают его, и ему кажется, что сам себе он могилу роет.