Седой Кавказ. Книга 2

А после за ноги приволокли покойников, столкнув их в яму, закапывая, ему показалось, что начавшийся в это время густой, хлесткий боковой снег, как мерзлый грунт, закапывает не отвратительные головы покойных, а его обледенелое, дрожащее в страхе лицо.

В тот же день вечером его нутро запылало жаром, все тело заныло. От нестерпимой жажды металлической кружкой разбил толстый лед в ведре и жадно, обливая грудь, выпил залпом одну и, отдышавшись, еще одну кружку спасительной воды.

Всю ночь он метался – то в поту, то в ознобе, а к утру даже кости заныли, а потом он плохо что помнит, только одно осталось в памяти, как усладился слух родной речью, словно вернул его к жизни, и следом гнусавый голос участкового:

– Ну, Ансар, я ведь не знал, что он твой земляк.

Ну, клянусь!

– Отойдите, – женский голос. – Я сделаю ему еще один укол.

Белизна халата заволокла мир, и следом полный провал.

Из-за жесткого карантина посетителей в районную больницу не пускали, но забота земляка проявлялась в виде нередких передач.

В начале декабря количество процедур и уколов пошло на убыль, и Арзо, чувствовавший себя почти здоровым, во время бритья с потаенной радостью заметил на скулах легкий, застенчивый румянец, а глаза, все еще впалые глаза, заблестели молодостью, силой, и он, не без улыбки вспомнил, что сегодня вечером на дежурство заступает симпатичная, очень внимательная, но строгая медсестра Вера.

Суббота – день посещений, Самбиеву впервые позволено спуститься в фойе первого этажа.

Он без труда узнал в толпе земляка; выше среднего роста, плотный, лет сорока, смуглый, с усами; прилично одет и абсолютно не напоминает несчастного шабашника, скорее – удачливого кооператора.

Первая встреча без эмоций, не долгая, с массой благодарностей со стороны Арзо. На следующий день Ансар забирает его из больницы и ведет к себе домой. После почти полутора лет жизни в казенных помещениях маленькая квартира воспринимается как блаженство, уют и родной очаг.

Кухонный стол густо накрыт разнообразными, русскими и кавказскими блюдами.

Бутылка водки на столе и еще с пол-ящика в углу. Такая же, как Ансар, щедро сбитая, высокая, в возрасте Арзо женщина суетится вокруг стола. Судя по косынке – это не простое сожительство, а что-то серьезное, и весьма может быть, косынка повязана к приходу Арзо. Так оно и оказалось: после двух-трех рюмок Ансар говорит, что у него две жены: чеченка с четырьмя детьми в Чечне и Нина с сыном здесь.