Седой Кавказ. Книга 2

Малика соблазнила его такой суммой, что он, Мараби, не устоял и ныне докладывает, с кем и когда Албаст интимно встречается…

В этот момент сзади вспыхнула зажигалка, девушка закурила, отвлекая его мысли.

«Хрен вам – свежая ягодка!» – подумал Мараби, и, возбуждаясь от задуманного, вглядываясь в темноте зеркала в нежные очертания юной красавицы, поддал газ…

Чуть позже по Ники-Хита медленно, из-за ухаб, прокатилась вереница черных «Волг» в сопровождении милиции. Казалось, это ядовитая змея выползла из-под корневищ бука и извивается по главной улице, извергая пламя.

В страхе и почтении никихитцы повыключали свет и из-за занавесок с любопытством вглядывались в столь внушительную процессию. При этом Кемса просила у Бога наказать коварных Докуевых и дать здоровья и счастья мудрому, честному падишаху – Ясуеву. И только старик Дуказов посмел в этот поздний час выйти за ворота:

– Скоты! – сплюнул он. – Если допоздна пьянствуют, то как днем работать, думать о людях собираются?

Колонна исчезла, оставляя встревоженную пыль, гарь, вонь этила.

Село погрузилось в привычную тишину, слабый лунный свет – цвета солености огуречного рассола – нагонял на мир уныние и сонливость… Первая ночь суверенитета!

* * *

Как только из стен милиции, где сидел не признающий вины Самбиев, пополз слух, что он поджег комендатуру, к зданию правопорядка потянулись, как верные прихожане, жители Столбищ во главе с бабульками. «Ходоки» требовали передать «мученику-избавителю» всякую снедь, бутыли со спиртным, даже свечи.

Вскоре к немногочисленной толпе подтянулись и местные бездельники. Когда сборище стало перерастать в стихийный митинг, начальник милиции быстро сориентировался: зачем ему «ЧП» с оглаской, когда все можно списать на «несчастный случай – короткое замыкание», тем более, что местный пожарник из-за отсутствия бензина (продали-пропили) так до комендатуры не доехал и более него склонен поддержать эту версию.

Словом, Самбиева перестали мучить, ему самому приказали молчать.

Учитывая, что вольноосужденный остался один в районе, до особых распоряжений из области решили привлечь его, как и положено, к работе в колхозе.

Вновь, ночь в гостинице колхоза, вновь, как и прежде, без особой фантазии Самбиева посылают в четвертую бригаду, только не в село Столбище, а рядом на ферму. Благо из-за холмистости рельефа развалин комендатуры не видно, но колхозники твердят, что почерневший остов страшен, как скелет чудовища.