Седой Кавказ. Книга 2

Воздух – пьянящий; в нем – вековое спокойствие, отчужденность от людских сует, умиротворение.

Прямо перед бревенчатым домом – самодельный крепкий стол, на нем самовар. За столом Света, ее мать, две подруги и парень Степан, уже подпитой.

Вначале все чинно, оттого скованно, и только Степан что-нибудь ляпнет такое, что девицы краснеют, а мать возмущается. Потом соседи стали из-за забора поглядывать, вроде поздравлять. Вот наиболее смелые гуськом, бочком протиснулись во двор. Самбиев расщедрился – всех зовет.

Соединили два стола, следом еще принесли, и все: понеслось, пошло, поехало. Танцы, песни, самогон – рекой, а еды, по-русски – вдоволь: и соленья, и грибочки, и селедочка, шпик и крольчатина со стола валятся, а про свежую щуку в печи – чуть не забыли, следом поросенок поспел. Во дворе тесно – на дорогу вышли, благо машин тут вовсе нет, только свои, к ферме, а вся ферма тут гуляет.

И все бы хорошо, одна беда – мужиков мало. Степан давно свалился, где-то сосну обнимает, еще есть три-четыре немолодых мужика, так они все больше к бутыли, чем к бабам тянутся, и приходится Арзо одному отдуваться, и вроде получается у него это здорово, никого он не обидит: с матерью Светы не раз станцевал, с бабульками гопак сплясал, в лезгинке гарцевал, в хоре запевалой был, словом, за семерых гулял, так же щедро ел, только пил очень мало и не то чтобы не хотел, просто не мог самогон из картофеля ко рту подносить.

Так это не беда, а счастье для женщин. Но тут случился скандал.

Одна местная девушка увела Арзо за изгородь соседского дома покурить. Только они одну-две затяжки сделали, появилась мать Светы – свирепая, красная, глаза навыкат:

– Ах ты, сучка паршивая! – зарычала она. – Хош у Светки парня отбить?!

Дальнейшее плохо описуемо, ибо Арзо в страхе зажмурился, уши от визга заложило. Сколько стоял – не помнит, только с легкостью поддался толчку от жесткой хватки у локтя.

За околицей в редком сосновом бору, открыв глаза, увидел широко расплывшееся в улыбке морщинистое, беззубое лицо дедули.

– Ну этих баб к дьяволу! Я такую баньку затопил по-черному, а одному париться скучно.

С верхней полки еле-еле сполз Арзо, хотел совсем на пол лечь, однако хватка у деда костлявая, жесткая: одной рукой держит он его, а другой березовым веником с хвоей вперемешку нещадно хлещет. Невмоготу Самбиеву, уже теряет он сознание, из бадьи ушат воды в лицо, вновь плохо – снова кадкой по голове.