Седой Кавказ. Книга 2

– Ба! – хором ахнули бабульки. – Вот это царевна-лягушка!

Стоит Полла, высокая, статная, горделивая, от болезни и следа нет: белая косынка, как у невесты повязана, облегающее, соблазнительно-короткое, бирюзовое под цвет глаз платье, белые туфли. Полла – невеста!

Недолгий церемониал, для Арзо – вечность. Сжимая в кулаке по сто рублей – щедрые подарки невесты, – бабульки только вошли в раж поздравления, а он молча теснит их к выходу, торопит, беспардонно выставляет.

– Не пойдем! – вдруг стойко уперлись свидетельницы, – пока «горько» не будет… Горько!

Самбиев оторопел, не знает, как быть, в смущении играет он пальцами, будто впервой.

– Горько! – не унимаются старухи.

Полла улыбается своей лучезарной улыбкой, а он аж вспотел, растерялся. Тогда Полла сама сделала шаг, коснулась его руки, прильнула.

– Боже! Как они смотрятся! Какая пара!

– Все, не будем мешать.

– Да погодь ты, – и громче, – а «горько» где?.. Вот теперь мы лишние.

– Благослови вас Бог!

– Любовь вам да совет!

На улице бабульки опомнились: конечно, деньги, да такие, в кармане хорошо, но свадьба так не заканчивается.

Зимний день на севере краток; смеркалось, кое-где загорелись окна, зажегся свет и в окне молодоженов. Бабульки переглянулись, с полуслова поняли, бодро ринулись к окну, легко преодолевая сугробы в свой рост.

– Смотри, смотри, до сих пор целуются…

– Ой, я дура, дура, очки позабыла.

– А тебе и не надо… Ой, на руках понес…

– Меня Никола тоже носил…

– Да молчи ты, дура… Ой, как силен наш родимушек, просто богатырь… Вот это да?!

– Мой Никола тоже такой был.

– Да знала я твоего Николу – стыд да срам, больше я его к себе и не подпускала.

– А твой Федор, что?! Всю жизнь ко мне шастал…

– Шастал, когда мерином стал, бражку пить… Да отстань ты… Ой, какое у нее тело! Да она как в кино!

– Я тоже такой была!

– Ой, что он делает, что он делает!

– А она?

– То же самое… Пригнись… Фу ты, черт, кино выключил… Ну ладно, поперли в хату.

– А может, еще включит?

– А тебе зачем, все равно не видишь…

– Зато радуюсь, видя как ты томишься; не нагулялась всыть, как я; все морду ворочала, гордилась. А ныне – облизываешься.

– Чего? Вставай, мне нельзя остуживать, мужики жар любят.

– Жар-то любят, только от искры, а не от затухающих углей.

* * *

– Чечен бежал! Мафиозо исчез! – истошно крича, участковый вломился в дом бабулек.