Тонны облаков

Но это случилось. И я даже не помню, как именно. Придётся обратиться к своим дневникам.

В дневнике лишь маленькая заметка об этом событии, что очень странно, поэтому мне всё равно не удаётся вспомнить. Бывает, что некоторые вещи долго помнишь, потом какие-то подробности стираются, вот ты уже начинаешь непроизвольно фантазировать, и правдой становится то, чего не было на самом деле. Поэтому я не смогу даже примерно припомнить тот день 17 мая. Просто это было, и всё. Вот что написано в дневнике:

«Смысл был в том, что он хотел поцеловать меня, да и я его тоже, но я не хотела торопиться… И ранее я ему сказала: „Когда это произойдёт, мы станем парнем и девушкой…“ И вот в тот вечер я решила ему сказать, что вроде как хочу, но не уверена… Он говорил: „Если не уверена, то лучше не надо“.

Тут я вроде потянулась к нему, но сразу передумала. Мы стояли близко-близко друг к другу на аллее недалеко от школы. Тут я рассуждаю вслух: „А ты знаешь, сегодня ведь 17 число… Конечно, вообще-то разницы нет – 17 или 27…“ И тут он поцеловал меня».

Хочу пояснить, что до этого обсуждала с Озотамнусом, как помешана на числах. И что число 27 для меня просто какое-то судьбоносное… Такое ощущение, что я просто сама для себя прикрывалась мыслью, что не хочу торопиться… Просто мне хотелось, чтобы в наших отношениях было что-то важное, которое случится именно в день 27 числа. Какой бред.

Люблю время сборов в лагерь. Такая приятная суета, знаете! Думаешь, какое платьице лучше будет смотреться на дискотеке, в чём будет удобнее спать, какие серёжки лучше положить, или положить все сразу… Самое страшное – что-то забыть.

И самое интересное, сколько денег мама даст тебе в дорогу. Из этого следует – купишь ты ей сувенир, или нет.

Утро 23 июня было волнительным. Мама вместе с братом проводила меня прямо до автобуса. В какой-то момент мы сидели на лавочке, и мама сорвала красный листик с деревца. У дерева все листья такого цвета. Этот листочек я взяла с собой – положила в дневник.

А обратно маме привезла пёрышко, которое нашла в лагере по пути в столовую.

Это был мой четвёртый лагерь. Но он отличался тем, что я поехала одна, без брата. Обычно мы ездили вместе. Понятно, что были в разных отрядах, но хоть иногда мы виделись, и это как-то подбадривало – увидеть знакомое лицо в совершенно чужом месте, которое через три недели каким-то чудом становится настолько родным, что ты абсолютно не хочешь уезжать.