In Color. Вначале

«Лучше бы его не видеть», – подумала Соня, устраиваясь на подушке. «Сколько всяких дураков на свете, ну просто жуть».

А профессор тем временем курил длинную тонкую трубку и чертил в воздухе странные фигуры.

«Так бывает со всеми. И я был таким же десять лет назад. Бедняжка!»

А далеко-далеко в Румынии в маленькой комнате под лестницей мотеля кто-то положил на стол записку. И человек с камерой увидел это.

Глава 2

Соня ловила пальцами падающие с яблонь белые лепестки и вспоминала, как она в десятом классе взорвала школьный конкурс талантов.

Заявилась она с какой-то попсой, сама уже не помнила, какой. А в день конкурса вышла вся такая в белой пудре и с темно-сиреневой помадой на губах, в черном с искорками платье в пол. И два ее друга с гитарами официально объявили: «Юкка Неваляйнен и Тарья Турунен. Эльфийская тропа. Песня-сказка». Боже, как метались эти толстые тетки и мегеры из родительского комитета, когда заревели страстным стоном гитары, и Соня кристальным голосом запела эту волшебную сказку.

А уж когда дело дошло до «The way to the land where as a hero I stand…» ее схватили выпускники и понесли на руках вокруг всего зала. И загорелся этот зал десятками зажигалок, и грохот аплодисментов заглушил отчаянные вопли старомодных училок, и ди-джей с колена отдал Соне кубок за первое место. Да, было дело… И тогда тоже был май, и пахло сиренью и чем-то свежим и теплым, и звезды в синей ночи сверкали ярко и нежно.

Сейчас, спустя много лет, все было словно то же самое: и ночь, и запах, и легкий ветерок.

Странное дело: на душе почему-то был тот же необъяснимый восторг, словно душа расправила крылья и с разбега взлетела над зелеными холмами.

Соня шла и улыбалась непонятно чему.

«Волшебник» молчал. Он периодически делал заметки в своей ленте, касающиеся исключительно его научных интересов. Соня нашла в сети все печатные статьи и монографии Матвеева и не обнаружила в них ничего понятного для себя. Но самым главным выводом для нее стало то, что профессор весьма хорошо зарекомендовал себя в ученых кругах, ему верят и не считают его психом.

Но во все остальное она не верила. Для Сони стало почти очевидным, что этот старый охальник возжелал уложить ее к себе в постель, а ничего для этого лучше не придумал, как окружить себя аурой тайны и мистики.

Впрочем, призналась она сама себе, проходя под душистой акацией, скажи он об этом прямо, может, что и получилось бы. В конце концов, она же живая. И уже год как одинокая.