In Color. Вначале

А этот Илларион весьма хорош собой, несмотря на возраст.

Соня зашла в маленький магазинчик за автобусной остановкой и купила себе коктейль в баночке. И минут через пять ей начало казаться, будто кто-то привязал крылья к ее щиколоткам. С неба светила луна, посыпая серебром тонкие облака, с реки дул легкий прохладный ветерок, и отчаянно хотелось лететь.

И именно в этот волшебный момент тихонько пискнул телефон.

Надо же: объявился!

«Срочно беги в „Старую Кошку“. Очень важно. Необходимо встретиться».

Соня была готова на всё. Она даже не бежала, а порхала. Будь что будет.

Профессор выглядел озадаченным и хмурым. На его столе стоял ополовиненный графин его любимого «Мартеля», пустой стаканчик из-под мороженого и объеденная кисть винограда.

– Привет, – пропела Соня.

– Как я рад, что ты пришла, – неожиданно низким голосом произнес Матвеев. – Соня, ты же на филологическом училась?

– Едва ли испанскому и английскому можно научиться на физтехе, – улыбнулась она.

– Черт, вот ведь epic fail, а я на физтехе выучил английский, немецкий, шведский и голландский, – вздохнул профессор.

 – Видимо потому, что никто мне не сказал, что это невозможно.

Соня молча уставилась на Матвеева, и ее рука сама потянулась к графину.

– Да, наливай, – кивнул Илларион. – Но я к тебе все же обращусь как к профессионалу. Вот, смотри, на что это похоже?

Он положил перед Соней листок, на котором серой ксерокопией дрожали буквы.

– Опять розыгрыш?

– Да ничуть, черт меня побери!

– Тогда что это?

– А вот я тебя и хочу спросить.

Соня поморщилась от терпкого вкуса коньяка, разжевала сыр и замерла над листочком.

«Бокуа ойгат-тка пентагук анафини».

– Чертовски информативное сообщение, – наконец сказала она. – Ладно бы, так еще написано русскими буквами.

– Ты скажи: это язык или шифр?

– Скорее всего, это язык. Есть определенная ритмика, кроме того, это можно пропеть. Некоторые отсылки к латыни наблюдаются, вроде «пента» и «ана», это прямо как из учебника, но все остальное не вяжется.

Что-то похожее на французский и немецкий, если их поместить в блендер. Но это на самом деле ни то, ни другое, ни третье. Я бы предположила, что это язык каких-нибудь инопланетян. Или же синтетический, вроде эсперанто. Странно, почему написано кириллицей.

– Плохо дело, – вздохнул Матвеев. – Никто уже не думает, что это шифр. Но если это язык, то нам это послание никогда не разгадать.