Совесть – имя собственное

Генералу пообещали, что если до этого дойдёт, то он может распрощаться и с переводом в Москву, и со своими погонами и партбилетом за умышленное вредительство и развал обороны страны.

Проведя бессонную ночь с головной и сердечной болью, генерал прямо с утра пошёл в БУР и там пообещал завтра же направить слесарей на административную комиссию.

Но Ефим Исаакович от имени всей бригады заявил, что цех они восстановят только в качестве вольнонаёмных и свободных людей за оплату по договору.

Генерал долго кричал и топал ногами… но согласился.

Наверное, никогда раньше система не работала так быстро и слаженно при освобождении какого-нибудь заключённого.

Нарушая все установленные законы и правила, административную и наблюдательную комиссии провели в один день.

На следующий день, приехавший в колонию, суд за один час принял решение и, оформив все документы, начальство выдало на руки бывшим заключённым постановления и справки о досрочном освобождении.

Через две недели кабельные барабаны стали изготавливаться прямо под открытым небом.

Майора Рысакова, за саботаж и вредительство, понизили в звании и перевели в дежурные, где он застрял навсегда.

Генерала Мешкова через пару месяцев перевели в Главк в Москву.

А бывшие заключённые слесаря поехали домой по бескрайним просторам Советского союза.

Ефим Исаакович Мельский доехал аж до израильского города Хайфа, где до сих пор рассказывает друзьям и знакомым историю своего чудесного освобождения из советских лагерей.

Антисоветчик

Отдай колбасу, дурак! Я всё прощу!

    И.Ильф и Е.Петров «Двенадцать стульев»

Одесская пересылка славилась скверной, даже для подобных заведений, кормёжкой и крайне строгим надзором.

Тюрьмы вообще хорошим питанием не отличались. Хотя в некоторых режим был более человечный.

Одна была радость в одесской тюрьме: большая библиотека, где можно было найти книги, совершенно недоступные на воле.

Однако автору этих строк одесская пересылка запомнилась не едой и строгостями – эка невидаль! – а тем, что там он впервые увидел настоящего антисоветчика.

Книги, как и всё остальное в СССР, были дефицитным товаром. Особенно книги хорошие.

Естественно, что, как и прочий дефицит, книги доставались, в основном, гражданам привилегированным, допущенным к «кормушке».

Но, если оставалась какая-то, хоть и призрачная возможность достать хорошие книжки, то «Книга о вкусной и здоровой пище» была недосягаема.