Сказка о Берте из рода морских фей

– Но куда?

– О, знаешь, – Берти мечтательно поднял глаза к небу и, усмехнувшись, откинулся назад, упав на спину, прямо на бело-синие цветы: – Ведь Мир огромен. Может быть, найдется место и для такого бедолаги, как я. Лишь бы не здесь, в скуке и напыщенном домашнем уюте Сказочника.

– Ценишь свободу?

– Пафосно звучит, – игриво оскалился он: – Но, да, ценю.

Берт тоже легла на траву, глядя в небо. Разговор уже успел наскучить ей, но все же, она спросила:

– Как же ты можешь ценить свободу, если ты не знаешь, что она такое есть? Ты придуман Сказочником, ты живешь в его доме, ты находишься лишь в декорациях его фантазии…

– Именно поэтому, я ее и ценю, – возразил ей оборванец: – Я так думаю, Берта, что в любой другой обстановке смогу почувствовать себя более свободно и счастливо, чем в этом аквариуме.

– Но ведь это же твой родной аквариум, ты не задумывался над этим?

Берти снова приподнялся и сел, оглядевшись. Поднял одну из раковин и положил ее на живот девушки:

– Ты не совсем права.

Этот самый «родной аквариум» для меня – его голова, его фантазия. Его клетка. Клетка Сказочника, в которой он нас всех держит взаперти. Быть может, он нас всех даже любит, но лишь потому… – Он замолчал, резко повернулся в направлении дома, но через мгновение снова вернулся к своей мысли: – Лишь потому, что он любит свою работу.

– Тогда Сказочник выдумал всех вас с любовью, так?

– Все равно, – Берти снова отрицательно покачал головой: – Ведь получилось, что я никто и пришел из неоткуда, верно? Сказочник для меня – и отец, и мать? Но ведь как же это может быть? И я для него – сын? Вовсе нет… Пойми, если мысль о том, что ты – никто, посещает тебя, то…

Она снова попыталась перебить поток его слов, ей становилось жаль выдуманного Сказочником оборванца, но прервать Счастливчика не получилось:

– Берти, подумай, ведь ты…

– Не знаю как ты, Берта, – он лишь повысил голос, давая ей понять, что никакие уговоры не изменят его мнения: – А я не хочу быть никем.

Сказочник может указывать мне, требовать, угрожать. Все, что ему захочется. Я, в любом случае, стану поступать так, как захочется мне. Как я сам решу.

Он поднялся и, не говоря больше ни слова, ушел. Девушка слышала лишь шелест травы и вздохи сломанных сине-белых цветов под подошвами его сапог. Счастливчик Берти оставил ей мысли, о которых она раньше она никогда не задумывалась. Как что-то едкое в сладком чае на завтрак. На душе у неё вдруг стало тяжело, а дыхание сбилось.