Земной рай. трилогия

Под рассаду виноградные ящики идут целиком без переделки, и с момента посадки до всходов их можно смело ставить один на другой. Экономия места на пару недель. Деловой походкой, не таясь, такое поведение менее подозрительно, Иван пересек весь хоздвор. Он придумал себе алиби, так на всякий случай.

– Нужна небольшая, короткая дощечка – дырку на балконе загородить. И хотя он шел быстро, но зорко посматривал по сторонам. Было уже совсем темно, но от его взгляда не ускользало ничего. И вдруг, о удача. Около двери железного сарая стояли две бочки, по размерам именно то, что он искал.

С бьющимся сердцем Иван прошел мимо, будто они его не интересуют. Перейдя двор и остановившись у ворот, Иван сделал вид что оправляется. Посмотрел налево, направо, во все стороны. Кругом ни души. Еще раз, обойдя здание универсама, он не увидел ничего подозрительного. Одинокие прохожие скорее боялись его, чем он их. Быстро войдя во двор, не таясь, он прямо направился к бочкам. Несколько секунд на изучение. Внутри светлые, пустые, провел рукой по обручам и поднес руки к глазам. Ржавые обручи – не беда, это снаружи. Оглядевшись, еще раз он подхватил бочку за открытый конец и за дно прижал бочку к животу. Она оказалась очень легкой. Пойдет. Без приключений, никого не встретив, Иван мигом, одним духом донес бочку до подъезда. Вызвал лифт, поднялся и внес бочку в квартиру – закрыл дверь. Фу… ес.

Иван поставил бочку на грязную циновку, не торопясь разделся. Надел старые треники, бросовую рубашку, засучил рукава и вернулся к бочке.

Сначала оттащил ее в ванную и начал мыть. Он обильно намылил жесткую капроновую мочалку, сделанную из крупной стружки. Однажды он попробовал потереться этой мочалкой во время мытья. Она оказалась настолько жесткой, что он чуть не снял себе кожу с плеч и с тех пор эту мочалку использовали для мытья ванн, раковин, кафеля. Иван с ожесточением натирал мочалкой бочку Сначала вдоль волокон потом поперек, снизу до верха и в обратном порядке. Эти операции он повторил несколько раз. Положение вниз головой было утомительно. Он вспотел, пот обильно тек по лбу, заползал в глаза. Кино уже кончилось, жена с детьми легли спать, а Иван все еще возился с бочкой. Наконец, окатив еще раз из шланга, он оттащил ее на балкон. Сам умылся холодной водой и стал шарить на кухне в поисках съестного. Он любил эти почти ночные часы, когда все спят. В это время на него некому ругаться, его никто никуда не пошлет, не заставит что-либо делать.