Времени холст. Избранное

 – Креста на тебе нет, вот что я тебе скажу. Твоя дырка – это профанация свободы, и больше ничего».

«За профанацию мне деньги платят, – парировал Обмолотов. – А кто заплатит мне за свободу? В конце концов, имею право – мы с Софьей Казимировной тоже за нее боролись!»

Ермаков остолбенел: «Чего-чего? Да ты ж в своей дырке, окромя бутылки, ничего никогда не прятал!».

Витрина по-прежнему сияла морозными огнями неона.

«Жена сказала к-куру к-купить, – икал Обмолотов и пошатывался, – с-синявинскую».

«К-кура – это профанация к-куропатки, – икал Ермаков и покачивался.

 – Хоть раз в жизни соверши п-посту-пок – возьми настоящую п-птицу. Воздастся сторицей. Обжаришь дичь в масле, обложишь маслинами с лимончиком и запируешь с-сиракузским тираном».

Три куропатки поднялись в воздух, три куропатки упали на стол.

«Ну, и что я буду с этим делать? – сатанел сатиновый халат, перебирая маленькие тушки, принесенные из магазина. – Что я буду с этим делать?»

«Обжаришь в масле с, – продолжал икать и пошатываться Обмолотов, – сиракузским тираном».

«Я сейчас из тебя сиракузского тирана сделаю!» – Халат вооружился куропаткой и стал угрожающе приближаться. Обмолотов попятился к выходу, над которым испуганно закачалась сонетка, и распахнул дверь. Куропатка, шумя пестроцветными крыльями, пролетела над пригнувшимся Обмолотовым и вырвалась в ночной хаос. В хаосе нежданно-негаданно высветился припозднившийся пилигрим:

«Здесь живет Софья Казимировна?»

Однако расслышать ответ он не успел – огромная неизвестная птица внезапно атаковала его, сбила шляпу и осыпала мелкими перьями.

«Перл Харбор!» – ужаснулся пилигрим и грохнулся наземь.

Сонетка гремела набатом.

Ермаков

Ермаков. Дивные дела творятся в городе на Неве. На днях я встретил нашего старого приятеля Обмолотова. Оказывается, его посетила невероятная мысль объявить свою самоварную дырку этаким тайником. Он придумал ей конспиративную кличку, сочинил несусветную историю подпольной борьбы за свободу, и теперь к нему валом валят любопытствующие иностранцы поглазеть и сфотографироваться на фоне достопримечательности, засиженной тараканами.

Я честно сказал Обмолотову, что это – полная чушь и профанация. Ты знаешь, что он мне ответил? Он сказал, что ему платят за профанацию, а не за свободу.

Фуражкин. Я знаю больше. Я был на юбилейном вечере Софьи Казимировны Дырки, и там всерьез обсуждался вопрос о том, чтобы избрать ее почетным гражданином Петербурга.