Поворот. Книга первая

Теперь кое-где «химическая» жидкая травка и залысины из голой земли.

Я направилась вверх, к школе. Опять шлагбаум, посторонним въезд запрещён. Я шла по дороге, огибающей школу. Вдоль неё росли очаровательные китайские яблоньки, крошечные тёмно-бурые плоды которых мы с удовольствием лопали в сентябре, не обращая внимания на протест мам, которые боялись, что животы разболятся. Ничего, животы каким-то чудным образом справлялись. Я обнаружила, что яблоньки на месте, хотя их стройный ряд тоже заметно поредел, а вот школьного садика почему-то не стало.

Возле школы была, как водится, спортивная площадка и небольшой садик, полный плодоносящих кустарников в виде смородины, крыжовника и прочего. В садик выходила отдельная пристройка, в которой проходили уроки домоводства для девочек. Пристройка состояла из нескольких комнат: одна была оборудована швейными машинками, в другой была плита и кухонная утварь для уроков кулинарии и ещё всякая всячина. Уроки домоводства вела наша соседка по этажу, квартира слева. Марина Вячеславовна Лысенко. Она, можно сказать, дружила с моей мамой. Вернее, приходила к ней плакаться на своего мужа. Их семья состояла из трёх человек: она, её муж и их сын, старше меня лет на пять. Втроём они занимали полноценную двухкомнатную квартиру, что являлось непозволительной роскошью по тем временам. Её муж Андрей Михайлович был лётчиком-испытателем, и Марина Вячеславовна одевалась как кинозвезда, тем более, что она и сама умела прекрасно шить и была великолепной рукодельницей. Работала она в школе так, от тоски, не зная, чем занять свободное время. Но, надо отдать ей должное, делала она это от души, и мы, девочки, просто обожали её уроки и души в ней не чаяли. Что касается меня, то я была просто влюблена в неё.

Она, несомненно, была хороша собой, и, как я поняла в подростковом возрасте, очень сильно походила на культовую советскую актрису Марину Неёлову – те же чувственные губы, изящный нос, немного жеманная.

Марина Вячеславовна иногда приглашала меня к себе в гости.

Это было настоящим праздником, огромным событием. Её квартира являла собой совершенство вкуса и стиля. Элегантная мебель. Приглушённый свет торшера. Лаконичные контуры дивана и кресел в гостиной. Модные эстампы с какой-то абстракцией на стенах. На журнальном столике иностранные журналы (видимо, привезённые мужем из каких-то поездок), и из которых Марина Вячеславовна сама проектировала изумительные выкройки и шила себе невероятную по тем временам одежду.