Прошедшие войны. II том

Внутри этой с болью оторванной от хозяйства старой скатерти находились домашний сыр, топленое буйволиное масло, немного сушеного мяса дикого кавказского тура и пара длинных дешевых конфет, купленных Цанком уже в городе для детей друга.

Жена Курто мягко положила сверток в угол, пригласила гостя в широкую, светлую гостиную, сама исчезла. Цанка смотрел по сторонам, дивился – такой роскоши он еще не видел. Кругом стояла тяжелая, добротная черная мебель. Посредине комнаты громоздился круглый массивный стол, в углу стояло черное, как и вся мебель, пианино, на стене висел рисунок, изображающий многочисленных зачарованных людей, перед которыми с кепкой в руках выступал лысый Ленин.

На потолке красовалась большая, видимо дорогая, хрустальная люстра. Из комнаты на просторную многолюдную улицу выходило сразу два широких окна. Цанка подошел к ним, стал смотреть сверху на стремительную жизнь вечернего города.

– Вам налить чаю? – услышал он голос хозяйки на русском языке.

– Благодарю, я дождусь Курто, – также на русском ответил Цанка.

Хозяйка дома опешила, ее невзрачные губы надулись.

– А вы чисто говорите на русском. Где вы так научились?

Цанка улыбнулся.

– У меня была богатая школа.

– А-а-а, после школы вы что кончали?

– Пока нет, думаю, еще успею, – улыбнулся Арачаев.

– Как, вы сказали, вас зовут?

– Цанка. Арачаев.

– А тебя как зовут? – уже по-чеченски спросил он.

– Раиса, можно просто Рая, – все так же на русском ответила жена Курто.

Она ненадолго задумалась, опустила в напряжении голову.

– Да-да, вспомнила, – просияла Раиса и стала значительно приятнее, живее, – мне о вас много рассказывал муж, когда еще за мной ухаживал… Это у вас было две жены?

Цанка молча кивнул головой, все так же продолжал улыбаться; теперь это была не тупая, смущенная гримаса, а естественное удовлетворение обстановкой, жизнью друга. С небольшой завистью, а может, и гордостью.

– У Вас и сейчас две жены? – не унималась хозяйка.

– Нет, одна.

– А куда делась вторая?

– Ушла.

– Почему?

– Видимо, плохой я был муж.

– Я не понимаю, как можно быть второй женой?! – вскинула она артистично руки. – Просто ужас!

Она еще что-то пробормотала и опять вышла.

Цанка долго сидел один. Стало совсем темно, включить свет он не решался, не знал, как среагирует хозяйка. Из кухни до голодного с дороги Арачаева доносился дразнящий запах вкусной, обильной еды.

«Да, живут люди! – подумал он. – И все-таки молодец Курто!..