Прошедшие войны. II том

Такая жизнь! Вот это счастье!»

От этих мыслей подскочил на месте, легко, с удовольствием, как ребенок, сидя покачался, с восторгом слушал скрип пружин кожаного дивана. Позже незаметно задремал.

Неожиданно зазвенел звонок. Цанка встрепенулся, услышал торопливые легкие шаги, мягкие щелчки замков, потом детский восторженный крик и мужской смех.

– А чьи это заляпанные чувяки? – нарушил семейную идиллию бархатный, возмущенный мужской голос.

Смех прекратился, слышен был женский шепот, все говорили на русском.

– Цанка? Какой Цанка? – спросил тот же голос.

Через мгновение дверь в гостиную раскрылась, хлынул яркий свет, в проеме показалась фигура Курто. Он включил свет. Цанка невольно сощурился, встал. Его друг был явно смущен, бледен, он торопливо подошел к Цанке, не обнимаясь, сухо подал руку. Следом вошел крупный круглолицый мужчина в очках, на ходу он расстегнул верхнюю пуговицу шерстяного, ладно сшитого по пузатой фигуре кителя, подал руку, представился:

– Магомедалиев Ахмед Якубович.

Цанка понял, что это тесть Курто.

Мужчины сели за круглый стол, отец Раисы курил, расспрашивал Арачаева о жизни в селе, о колхозном движении, о местной школе. Узнав, что Цанка не имеет образования, настоятельно советовал, чтобы он шел учиться.

– Да уже стар я, – смущаясь, отвечал гость.

– Как стар? У вас еще все впереди, а к тому же учиться никогда не поздно. Я вам помогу. Поедете в Ростов на рабфак, через девять месяцев вернетесь образованным специалистом, заодно, может, и в партию там вступите.

Чуть погодя Раиса и пожилая русская женщина подали разнообразный, богатый ужин. Глаза Цанка разбегались, он не знал, как есть, к чему приступать в первую очередь. Стал поглядывать на Курто и его тестя. Пытался делать как они, потом плюнул и стал есть руками, специально не смотрел в сторону друга, чувствуя сбоку его осуждающий, недовольный взгляд.

– Цанка, а вы раньше бывали в городе? – спросил отец Раисы, откусывая толстый белый хлеб с маслом и черной икрой.

– Бывал много раз. Я даже три года жил здесь.

– Где?

– На Бороновке.

– Где на Бороновке?

– В тюрьме.

– В тюрьме? – тесть Курто уставился на Цанка поверх очков. – И давно Вы освободились?

– В тот раз в тридцать четвертом.

– А что, был еще случай?

– Да, я после этого был на Оймяконе, несколько месяцев назад вернулся.