Прошедшие войны. I том

– Баснак, – не унимался Цанка, дергая родственника за локоть, – я хочу пригласить Кесирт.

– Чего? – вздрогнул Баснак. – А где она?

– Там. На краю. Я просто хочу ее вывести к центру.

– Подожди.

Баснак наклонился к уху Шамсо, что-то долго объяснял и, наконец, видимо найдя понимание, обернулся к Цанку.

– А ты хоть танцевать умеешь?

– Сумею, не хуже этих, – и Цанка мотнул головой в круг.

После очередного танца в круг выскочило несколько джигитов, настаивая на своей очередности. Помощники инарла быстренько вывели их за круг.

– Внимание! – крикнул Шамсо, – я думаю, что будет уместным посмотреть на наше подрастающее поколение. В круг приглашается сын Алдума Цанка из Дуц-Хоте.

Юный Цанка, явно стесняясь, вышел в круг. Его длинные тонкие руки невольно дергались, кисти были плотно сжаты в кулаки, голова опущена, взгляд устремлен к земле. Он впервые вышел танцевать среди посторонних.

– С кем ты хочешь танцевать? – спросили помощники инарла.

– С Кесирт, – не поднимая головы, сказал Цанка.

– С какой Кесирт?

– Дочь Хазы Кесирт, – повторил уже твердо и громко.

– А где она?

Движением головы Цанка мотнул в сторону еле видимой девушки.

– Дочь Хазы Кесирт – проходи, – крикнул Шамсо.

Все замерли. Женщины расступились. Уверенно и спокойно Кесирт вышла в круг, надменно, но с благодарностью улыбаясь, посмотрела на Цанка, скинула с себя овчинный полушубок и расправила плечи… Все ахнули. Даже музыка затихла.

– Вот это красавица! – гаркнул пьяным голосом Рамзан.

– Платье, как у дочери князя, – шептали женщины.

– Только с ней буду танцевать!

– За всю свою жизнь не видел такой красы! – вскричал один старец.

– Чего остановились? Давайте музыку! – приказал Шамси.

Вновь заиграл пондур, забил барабан, хор девушек завел лирическую песню, восхваляющую красоту и благородство горянки. Все были очарованы, и только один человек стоял с посеревшим, как порох, лицом. Это был Шарпудин Цинциев. Его тонкие губы злобно сжались под черными густыми усами, брови сошлись, образуя глубокую щель на узком покатом лбу, желваки играли на скулах.

Любил он Кесирт. Любил яростно, ревностно. Только о ней думал и желал ее. Давно бы своровал он ее, только брать в жены, в дом незаконнорожденную дочь нищей Хазы он не мог… А страсть кипела в нем. Злила его…

…Все дружно захлопали. Начался танец. Цанка неумело, скованно дергался, затем, поняв, что на него все равно никто не смотрит, стал гарцевать, выдавать различные джигитовки.