Прошедшие войны. I том

Собаки, увидев хозяина, завились вокруг, терлись о ноги, ласкались.

Баки-Хаджи опять возился на своей пасеке, посматривая на небо: раскрывать ульи все-таки не решился – отложил до солнечного дня. Ничего не говоря дочери, двинулся к мельнице, сел на прежнее место, стал молить Бога о благословении покойного председателя ревкома. На сей раз молился искренне, без сострадания, но с ответственностью.

– Баки, Баки! – вдруг услышал он хриплый голос Хазы. – Баки, беги, беги!

Не вставая, мулла оторвал взгляд от Корана и увидел бегущую к нему задыхающуюся старуху: косынка сбилась с головы женщины, тяжелые седые волосы космами свисали по лицу и жалким плечам.

– Что кричишь? Что случилось? – с шипением в голосе спросил мулла.

– Сюда едут… Много их, – задыхаясь, отвечала Хаза.

– Кто едет? – с явным испугом в голосе спросил старик.

– Кто – не знаю. Не могу различить… Но их много, и не с добром – это точно… Всадников двадцать и тачанка.

– Всё, замолчи, – перебил ее Баки-Хаджи. – Быстро уходи. Ничего не предпринимай.

Молчи, и всё наблюдай со стороны.

– Я побегу в село.

– Никуда не беги. Будь здесь, только в стороне.

Старик проворно вскочил, хотел было бежать, однако через мгновение смачно сплюнул, махнул рукой и снова сел на маленький стульчик – только на сей раз так, чтобы быть спиной к подъезжающим. Позже, вспоминая этот эпизод, он понял, что совершил непростительную ошибку: к врагу, и вообще к опасности надо поворачиваться только лицом.

Все четче слышался зловещий цокот конских копыт, хруст веток кустарника.

Взбудораженные черно-белые сороки с шумом, часто махая крыльями, разлетелись в разные стороны. Жирный дождевой червь лениво вползал в свежеперекопанную землю перед ногами муллы.

Животный страх овладел всем телом Баки-Хаджи: невольно затряслись коленки и руки; перед глазами поплыли странные разноцветные круги.

Прямо за спиной всадники остановились. Кто-то быстро спешился, залязгали удила. Запахло конским потом.

– Мулла Арачаев Баки-Хаджи? – спросил властный, твердый голос на русском языке.

 – Встаньте.

Старик не изменил положения, даже при желании он не смог бы этого сделать: его словно парализовало.

Кто-то быстро подскочил к нему сзади и больно пнул коленкой в сутулую спину. Старик упал руками вперед, уткнулся лицом в вывалившийся из рук Коран. Долго вставал, очищал от грязи священное писание. Наконец, засунув за пазуху маленькую потрепанную книжицу, выпрямился, глубоко вздохнул и мельком оглядел всех.