С небом наперегонки. Поэзия

Давно ль Христовы раны открывались

Глазами Лазаря в сердцах врагов?

Давно ли Савла в Павла превращали

Мелодиею сброшенных оков

Твоя гортань на ноте прорицанья,

Твоя, на вздохе откровенья, грудь,

Органными мехами потрясая

Безликий свод, куда лишь орды прут

Пожитки ненасытных суесловий?

В хмельных глазах, распластанных под ноль,

Голгофу дыбил голос твой давно ли?

Глазам твоим лишь мир иной давно ль?

Давно… А будто вот, за поворотом —

С налета в лоб звон струн и хрипотца,

Как лат бряцанье, страха и упрека

Не ведающее – гитары царь!

О, рыцарственный строй былых мгновений,

Поминовеньем скорбных лет восстань во мне,

Таранным лязгом лобового пенья

Броню забывчивых времен разбей!

Восторга пилигрим, мытарствуй с миром,

В пустыне беспросветной немоты

Нещадно расточай глагола миро,

Любимец замогильных палестин.

2.

Разбег был крут, а смерть – полет, паденье ль?

Искупится ли весь надменный быт

Парением коленопреклоненья

Пред искренностью «быть или не быть»?

В «Охоте на волков» играешь Волка —

То Гамлета ль себе в суфлеры брать,

Иль в оцепленье, на потребу толпам,

Флажком испуга рдеть и трепетать?

На сцену хлынула возня галерки.

На небе дно. И все едино мне,

Где Гамлет – в гардеробной иль суфлерской.

Вот жаль Офелию – ей на панель.

Увы, лягушка не всегда царевна.

Толпа – всегда толпа, а не народ.

И только лишь чекан стихотворенья

Сквозь ретушь времени судьбу ведет.

Октябрь

1. Узнаванье октября

Сожженных мостов остывающим пеплом

ложится листва в пестрый наст бытия.

В зеркал отрешенье подобьем поблеклым

отторгнут – о Боже! – да это ли я?

Моя ли рука содроганьем отметит

сникающий пульс, словно мельк маяка

в густеющем сонмище шторма – несметен

провал или вал в маяте моряка?

Горька, солона на меже предрассветной

несбыточность снов, и к рассвету закат

так близок, как призрак седеющей вести

предснежья зимы в октября облаках.

2. Ветхозаветность октября

В утробе требы октября,

как в озареньях поглощенного Ионы,

Ниневии наития горят

немыми угольками исподбровья.

Испробована соль стократ,

И снова рыка льва непревзойденней

собачий вой: Экклезиаст —

последний полнолунья акт задернут.

Июлю в след октябрь попал,

как в след Израиля Иеремия, —

о, лета бабьего печаль,

тебя ль нарек Амнон Фамарью милой.

3.