Дар Калиостро. Повести и рассказы

Однажды, когда шел урок, она написала на форзаце его учебника по физике: "Милый Алеша! Помни свою ласковую соседку и пусть по ночам тебе снятся жабы!"

Смагин прочитал, улыбнулся, положил ей руку на колено и сказал:

– Оль, да хватит тебе…

Какой-то восторженный испуг толкнулся ей в сердце, оно забилось горячо, сладко замирая на вдохе, и не было сил, чтобы отвести в сторону его ладонь.

Потом Смагин все чаще и чаще клал ей руку на колено, осторожно скользя вверх по бедру. Оля таяла, почти теряла сознание.

Ей было и страшно, и стыдно, и невыразимо хорошо. Она давно призналась себе, что втрескалась в Смагина, как последняя дура. И все ждала, когда же он, наконец, заговорит о происходящем.

Но Смагин молчал.

"Лапает девушку, сволочь… Как будто так и надо!" – злилась Оля.

Не дождалась она от Смагина ни признаний в любви, ни дальнейшего развития их странных отношений.

Сразу после окончания школы Смагин пропал. Оля прожила две мучительных недели, в течение которых только того и желала, чтобы он пришел, или позвонил, или чтоб его, гада, где-нибудь побили, и чтоб счастья ему вовек не видать, и чтоб…

Изведясь вконец, она позвонила Смагину и узнала, что его забрали в армию.

Этому верилось с трудом, поскольку Смагин должен был поступать – и поступил бы наверняка! – в Строгановку.

Что оставалось бедной Оле? Ждать от Смагина писем? Или обидеться, не поверив в про армию? (А между тем, Смагина, и в самом деле, призвали. Восемнадцать ему исполнилось в начале июня, и наутро после выпускного вечера получил он повестку из военкомата.

Подсказать Смагину, как поступить, было некому: дед и бабушка на даче, родители в командировке, а потому оказался он на призывном пункте.) Оля была в смятении. Благо, пришло время вступительных экзаменов в институт.

Абитуриентские страсти не оставили и следа от уныния и растерянности, а наступившая затем студенческая пора вернула ей и вкус, и радость жизни.

За Гену Мальцева Оля вышла замуж, когда они учились на пятом курсе.

Конечно, она понимала, что выбор ее не совсем бескорыстен – наличие свекра – министра сулило множество выгод, – но старалась об этом не думать, тем более что Гена был и умен, и добр, и мил.

Куда только все подевалось через пару лет? Гена стал груб, много пил, таскался по приятелям. Поначалу Оля хотела уйти от него с полуторагодовалым сыном к маме и бабушке, но, представив, какой ад ожидает их в коммуналке, приняла другое решение.