Дар Калиостро. Повести и рассказы

Константин Львович Покачуев (фамилию Смагин узнал из таблички на двери кабинета) оказался высоким, поджарым молодым человеком. У него были холодные глаза, тонкие губы, а на лице стояла тень какой-то надменной улыбки.

– Присаживайтесь, господин Смагин. Собственно, не думаю, что разговор у нас будет длинным. Нам рекомендовали вас как одного из лучших отечественных портретистов, а поэтому мы решили предложить вам поработать над официальным портретом главы государства. Подчеркиваю – официальным. То есть тем, который вывешивается в государственных учреждениях и прочее, не мне вам объяснять.

Ныне существующий портрет не совсем устраивает Президента… Надеюсь, вы понимаете, какая это для вас честь?

Смагин кивнул.

– Также думаю, вы понимаете, что говорить о каком-либо гонораре просто неприлично.

Он жестко посмотрел на Смагина.

– Костя, – неожиданно для себя самого сказал Смагин. – Не наглей…

Покачуев побледнел, и у него зло, по-лисьи заострилось лицо.

– Вы спятили, господин Смагин?

– Вовсе нет.

Моя кандидатура одобрена Президентом. И что вы ему скажете после нашего общения? Мол, не договорились, потому что я решил не платить ему гонорара? Боюсь, он вас не поймет.

Смагину показалось, что выбранная им позиция неуязвима, и тем ошеломительней был ответ Покачуева:

– Подите вон! Мы не нуждаемся в ваших услугах!

"Как же я не сообразил, – спохватился Смагин, – ведь он может сослаться на то, что я заболел или уехал, или запил… Да на что угодно может сослаться…"

Смагин чувствовал сильную неприязнь к Покачуеву.

Он отчетливо видел в нем человека жестокого и беспринципного. Ему вдруг показалось, что такие вот покачуевы здесь и правят бал…

Но насчет других – это только предположение, а конкретный Покачуев сидел напротив, и по его губам, выйдя из тени, гуляла презрительная улыбка.

– И вообще, господин художник, только что вы поставили крест на своем довольно благополучном будущем.

Смагин понял: в предстоящем сне он не будет смотреть в зеркало.

– А с чего вы взяли, что выйдет по-вашему? Не обольщайтесь, – сказал он вставая.

Дома было пусто – Лера на работе, а Нигелла… Смагин подошел к его комнате, толкнул дверь. Она открылась, и Смагина обдало запустением: паутина под потолком, на полу мусор, обои, отставшие от стен… Нигелла исчез, будто его никогда и не было.

В кармане забился мобильник.

– Леша! Лешенька! – услышал он радостный голос Зубаревой.