Бьюик полный шлюх. Новеллы

Их многочасовые ночные телефонные разговоры уже пересекли орбиту Плутона, распространяясь со скоростью света в космических безднах, и нет такой буквы, о которой кто-нибудь из них сейчас бы пожалел. Многомесячные разговоры сложились в окончательное "нет", как будто он мог надеяться на иной исход.

Все, все ему было известно с самого начала, и то, что он отказывался верить своим собственным словам и выводам, когда-нибудь зачтется ему… Вменится в праведность, на Страшном Суде.

Это была его глупая блажь, последняявстреча, "скажи мне в лицо"… Что он хотел услышать? Что надежда еще есть? Это только продлило бы агонию.

Любовь не выживает с искуственным сердцем… И ее слезы сейчас не значат ничего. Она оплакивает свои несбывшиеся надежды, он – свои, и их слезы не смешиваются.

– Перестань плакать, Таня, – сказал он, почти раздраженно. И не удержался:

– Это называется крокодильи слезы.

Слёзы Крокодайла Данди с сиськами.

– У меня есть к тебе определенные чувства…

В чем, в чем, а в этом он не сомневался.

Чувство проебанной собственности, чувство утраченного контроля, по-детски чистое чувство эгоизма.

– У тебя есть твое решение. Я его уважаю. Успокойся…

Его спокойствие тоже когда-нибудь вернется, вместе с забвением. Но время мало что значит, если не считать лекарством от сердечной боли более сильную боль от одиночества и отчаяния.

Они остановились напротив его подъезда, где в пустой квартире не было никого, кто мог бы заметить его возвращение или отстутствие.

Приходы и уходы. "Благослови, Господи, все наши приходы и уходы, все возвращения и все прощания", – думал он.

Кто-то записал на листе: "Он опять остался один". Это была правда.

– Успокойся, Таня… Просто скажи, зачемты мне позвонила снова? Чтобы сказать еще раз, что все кончено? Или ты ждешь, что я что-нибудь скажу тебе?

– Я ничего не жду от тебя. И я к тебе не вернусь!

Даже сейчас она не могла удержаться от манипуляций.

– Я и не зову тебя. Потому что это бессмысленно.

Ты ко мне не вернешься, я знаю.

– Да!

– Я это знаю давно.

– Я не хочу повторения того, что было! Мне этого не надо!

– Повторения не будет. Все кончилось…

– Отпусти меня!

Как последняя попытка набросить липкую сеть паучихи.

– Я тебя отпускаю, – сказал он, выходя из машины и захлопывая дверцу.

Слова ничего незначат. Слова не значат ничего. В пластмассовом бардачке ее французской "машинки" лежал тяжелый нож из нержавеющей стали.