Одесский дневник 2015–2016. Взрывная волна

Я понял суть военной службы Божьей,

что ни скажи, шепни такую ложь ей,

чтоб верила, надеясь, чтоб укор

тревожил совесть нашу, чтобы хор

звучал «аминь», чтоб малый крест нательный,

чтобы простор небесный беспредельный,

чтоб лес ронял багряный свой убор.

6 мая 2015

«В кошмарном сне сегодня приснилось мне…»

В кошмарном сне сегодня приснилось мне,

что ОН принимает парад верхом на белом коне,

вернее, на бледном коне, с кривою косою в руке,

с ним рядом – Ельцин на танке и Ленин на броневике.

И вся военная техника всех народов и всех времен

собралась под сенью его предвоенных знамен —

катапульты, стенобитные бревна с бронзовой головой

барана – предшественницей ядерной, боевой,

я видел воочию тысячу римских квадриг,

о которых я раньше знал из исторических книг,

и с ними тачанки катили в одном строю,

готовые выкосить недруга в степном гражданском бою.

И ангел в буденновском шлеме трубил в золотую трубу,

и ракетный комплекс, хуже Эдипова, готовый вступить в борьбу,

и мотоцикл с коляской, а в ней автоматчик-фриц,

который любил всякий Krieg, особенно – Blitz,

я видел копья, я видел каменные топоры,

я видел наш бронепоезд, не вышедший из игры.

И бледный конь горячился, и всадник скалил клыки,

приветствуя воскрешенные легионы, колонны, полки.

9 мая 2015

«Как сонные карпы в ставке…»

как сонные карпы в ставке

стареют подруги в совке

с детсадовскими стишками

с кремлевскими горе-флажками

на стенке усатый портрет

стань деточка на табурет

в сандаликах в гольфиках стой

спой песенку деточка спой

и песню старушка споет

так нежно как рыба об лед

хвостом а потом головою

расставшись с водою живою

есть песни одна или две

как гвозди торчат в голове,

есть рифмы советской закалки,

подледной холодной рыбалки

как карпы плывут подо льдом

старушки в раю молодом

в бессмертном совке непролазном

плывут рассуждая о разном

о ценах болячках о сне

как весел крючок на блесне

как леску мотать на катушку

чтоб вытащить к небу старушку

10 мая 2015

Ecce Homo

Ни спасения, ни прозрения,

слепцу и во тьме – светло.

Мы – терновый венец творения,

мы изранили Божье чело.

В багрянице, избитый, страдающий,

Он вечно стоит пред толпой,

проклятия изрыгающей,

усредненной, гневной, тупой.

Нет у нас покаянных рубашек,

и смирительных – тоже нет.