Одесский дневник 2015–2016. Взрывная волна

оветский строй

у кого рубцы от шпицрутенов на спинах доселе видны

всех нас у кого и в школьной форме был военный покрой

всех нас кто в разные стороны плывет на осколках страны

всех нас кому не достался счастливый партийный билет

кому не пришлось отправиться в орбитальный полет

никогда не отпустит на волю память напрасных лет

конторская книга коленкоровый переплет

столбы деревянные гудящие провода

паровозы которые тянут порожние товарняки

мы все оттуда ребята зачем вы идете туда

нового времени бритоголовые призывники

23 мая 2015

«И щебет птиц под гром ближайшей дискотеки…»

и щебет птиц под гром ближайшей дискотеки

и свет с востока и цветенье роз

сон утренний мои смыкает веки

надолго и всерьез

и меркнет явь в толпе воспоминаний

и сердце не разжать как детский кулачок

в котором медный грош иль опыт ранний

иль золотой жучок

душа спешит во тьму а за окном светает

гром дискотек ночных весенний первый гром

и голос что внутри тихонько причитает

все кончится добром

все кончится добром пройдет и эта

печаль и ослабев опустится рука

и оборвется в час предутреннего света

последняя строка

25 мая 2015

«Силлаботоника – строкою тебе дорога…»

Силлаботоника – строкою тебе дорога

в девятнадцатый век, еще не подводивший итога,

но царь убит, казнены бомбисты, а крестьяне освобождены,

и дети вчерашних рабов свободными рождены,

к тому же теперь на троне бородатый царь-миротворец,

азиат покорился ему, усмирен непокорный горец,

ружье отложив, возвратился в разоренный аул.

Прегордый осман православные земли вернул

под власть Христа и помазанника – вспомнил – Божья – оба на тронах, и замер мир у подножья.

Силлаботоника – дорога тебе строкой

туда, где церквушка смиренно стоит над рекой

где архитектура, зрячая от рожденья,

видит рябь и непрочность своего отраженья,

где бричка катит, пыля, между зрелых полей,

где купец в кабаке просит – еще налей!

Где «человек!» (гордо звучит) – обращенье к лакею,

где «ваша светлость» – сияет так, как я никогда не сумею,

где двери к блаженству разделаны под орех,

глагольная рифма – восьмой, но бессмертный грех.