Танцующая на ветру

И… что тут моя маман принесла мне? Хочешь, кстати, с моей мамой познакомиться?

Я пожала плечами.

– Вряд ли ей это интересно.

– Зря ты так говоришь. Она тебя очень хвалила, когда ты у меня танцевала.

– А она знает про скандал в поселке?

– А кто же про это не знает! – усмехнулся Виктор Сергеевич. – И ведь самое обидное, что все думаю, что мы с тобой… А ты вот даже и поцеловать меня не хочешь. Почему?

– Глупый вопрос, Виктор Сергеевич. Доставайте, что там вам мама принесла. И… у вас есть сухие чистые носки? А то у меня все ноги мокрые.

– Что ты раньше не сказала! Есть… – Виктор Сергеевич быстро нашел в своем огромном шкафу новую пачку крохотных… женских носочков, подошел ко мне, сел на корточки, попытался сам стянуть мои мокрые носки.

Я быстро убрала под себя ноги.

– Нет уж.

– Лучше бы ты, как глупая ревнивая девочка спросила, откуда у меня женские носки! – в сердцах сказал Виктор Сергеевич и встал с корточек.

– Вы же сердцеед. Вот и покупаете женское белье для всех своих девушек.

– Дура какая! – засмеялся Виктор Сергеевич. – Слушай, ну ты стала такая красавица… Я как-то на улице вообще тебя не так видел… Звоню, разговариваю, а даже не знаю, с какой красавицей разговариваю…

– Не подбивайтесь! – остановила я его.

– Давай ты меня будешь на «ты» называть.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я хочу опять ходить на танцы. Дорога только трудная. А так у меня время есть. Если платить за молодежную группу не надо.

– Кстати! – Виктор Сергеевич, перекладывавший мамины пирожки из большого пакета в тарелку, замер с пирожком в руке.

 – Деньги! У тебя ведь наверняка совсем нет денег. Как мы будем это решать? Витя знает, как… У тебя же есть карточка, тебе на нее должны какие-то деньги каждый месяц переводить, правильно?

Я испуганно замерла. Вот это искушение, как сказал бы сейчас отец Андрей. Самое настоящее искушение. Тепло, уютно, сухие носочки, красивый молодой тренер – неженатый, приятный, в которого когда-то я сама была влюблена, еще хочет мне какие-то деньги переводить… За что?

– За что? – так и спросила я.

– Руся… – Виктор Сергеевич опять оставил всю еду и сел на подлокотник моего креслица, обняв меня. Потом сам снял руку. – Нет, что-то я так плохо соображаю… Витя, соберись! – Он подошел к зеркалу, сделал красивое па, обернувшись на одной ноге вокруг себя. – Вот так, Витя, тобой и девушка крутит. Потом встанет и уйдет, а ты останешься тут один, нелюбимый и никому не нужный.