Influenza. Лирика

Продолжая наблюдения

Осень – изношенная одежда лета,

каждый второй в государстве лишний,

и спутник необходим планете,

как фига пустому карману нищего.

Фаллос – древко знамени животворящей глины,

то, что случится с нами, – результат бессилия

времени перед пространством;

по-настоящему страшно —

остающимся в этом мире.

И потому как жизнь – игра

и смерть, как следствие азарта,

сегодня – это вчера,

переигравшее завтра.

***

Не сбежать лопаткам, проколов матрац,

и в подушку надышишь прадавнее ууу,

ночью пряди растут быстрее, чем глаз

состригает их золотую копну.

Эта кость жива; повторяешь её

всю в подробностях, сколько можешь мочь,

и сквозь тёмные обмороки хрипишь: «Моё!»,

о ребро крича как в шестую ночь.

***

Темы немы,

стихи, как с женщины покрывало, —

преодоление материала.

Поль Верлен. Светлая грусть

Поль Верлен, старик бессильный,

грусть без боли, где твой дом?

Словно ангел чистит крылья

золотые под дождём.

Поль Верлен, старик бессильный,

дождик льётся, ветер злой.

Словно ангел чистит крылья

между небом и землёй.

Хайку

*

Есть ли мне место? —

сон-трава, ковыль, мята.

Сук над головой.

*

Лист выбросила

узкая рука ветки

в стакане с водой.

*

Кто-то вышел из

моей светлой комнаты,

сумерки в окне.

*

Он, она, оно,

они – все должны быть

родственниками.

*

У этого су-

щества есть два яблока,

это женщина.

*

Сон, бред, боль – роща

в преждевременных родах,

ночью будет снег.

*

Полоска реки.

Стая чёрных птиц в небе.

Умерло время.

***

Домой вернулся Одиссей,

на век состарилась Европа,

и до нуля число гостей

уже остригла Пенелопа,

в себе замкнулась. И камин

рассыпался.

не колыхнув рядно гардин.

Вино допил, собака сдохла.

Зачем куда-то уезжать?

Вернёшься, всё забудешь снова

на той странице, где молчать

над тройкой букв, держащей слово.

***

Я видел души в профиле лица

чиновника, поэта, подлеца,

тень закрывала веки им, однако

я не заметил в них ни тени страха,

и независимо, какими были уши,

ничем не различались души.