Невесомый мой паланкин

Что было случайным, что было досадным,

А что в нашей жизни сумели сберечь?

***

Дождит

Она пришла с восходом, до зари,

Остановилась и слегка парила,

Застенчиво, наивно, изнутри

Смотрела и вела через горнило:

"Ты ожидай, когда придёт рассвет,

Исчезну, тихой радости желая,

Пунктирный, мой, размытый силуэт

Не забывай, пока ещё жива я".

Смычки дождя ходили по стеклу,

Играл сентябрь осеннюю кантату,

И плечи серебрились на свету

Так трогательно нежны и покаты.

Хотелось мне покаяться в грехах

И загадать заветное желанье,

Прижаться к ней и отпустить в мечтах,

Она смотрела ясно и печально.

Прожитых лет оконченный наркоз

Мешал понять, что делать с этим счастьем,

А белый лист под радугой пророс

Неповторимой нежностью и страстью!

А за окном ветра плясали твист,

Вступал кларнет и флейты, и гобои,

И плакал я, и гимн играл горнист,

И в сердце жизнь наделала пробоин.

Закончился визит, пришёл рассвет,

Нечаянную радость мне пророча,

И стёрся светоносный силуэт,

А дни летят, а капля камень точит…

***

Апостол

Что эти строки? – И боль, и радость —

Их отражение размыто.

Подбитой птицей доколе падать?

Не проще ль кинуться в тупую сытость?

Кричать устанешь – зовёшь тихонько,

А слово ластится, порхает рядом:

То лезет слабым, слепым котёнком,

То пышет ядом.

Не раскрывая сакральных истин,

Идти апостолом заставит

Тропинкой лунной. Но только свистни —

Исчезнет, ускользнёт, растает…

Порывы ветра, трава, фиалки —

Всё просто вроде бы – состряпай хокку;

Но почему-то скорбят весталки,

И Ланселот увяз с наскока.

И вещий голос услышишь между

Сердцебиений лабиринта,

На перепутьи, смыкая вежды,

В разрыве спринта!

«Пусть перед всеми, но мне бы в душу

Ты – аз и есмь – воздай крылатым.

Среди Вселенной, мир не нарушив,

Живи…

всегда…

невиноватым…»

***

Этика

Корябать душу саблей перочинной

Тебе доколе в лучшем из миров?

Ведь этот мир является причиной

Твоих поступков, разума и снов.