Диатриба о войне. Эссе из четырех диалогов

Игр? Десятки тысяч погибших и сотни раненных! К сожалению, даже эти чудовищные цифры в сравнении с сотней миллионов, погибших в двух мировых войнах, и миллиардом! который падет в случае ядерной войны, – ничтожны…

А если все же война? – Почему же если? На нашей злополучной планете не проходит ни дня, ни минуты, ни секунды без войны. И это не преувеличение. Что есть война? Не важно! Чем бы она ни казалась, чем бы ее ни крестили умные дяди (а сегодня даже и тети), война – это смерть от насилия. Ах, насилия?! Ну, о нем вообще не принято говорить.

Принято говорить обо всем, только не о нем. Насилия как бы и нет. Ну нет, и всё тут! Война – это другое дело, это понятно. Война, она и есть – война… Чего ее мусолить? И в самом деле – чего! Не мы первые, не мы последние, мы тоже за мир, и не наша вина, что цена ему – война. Так уж повелось. Это что же получается, покупаем мир, а расплачиваемся войной? Хороша сделка! Выходит, что война – это всего лишь тугрики?! Мда-а-а, видимо, не спроста сказано, что для войны нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги. Таков был ответ маршала Джан-Джакопо Тривульцио на вопрос Людовика XII, какие приготовления нужны для завоевания Миланского герцогства. Хотя эта аналогия несколько меня смущает, ведь ситуация более смахивает на грабеж, чем на сделку. Посудите сами. Если мир – желанный товар, а «деньгами» служит война, то, по логике вещей, товар приобретается силой… Что за дурь! Грабить могут люди, но не государства! Да, факты – вещь упрямая, и война не криминал, по крайней мере, для победителей… Ведь не случайно выдающийся советский ученый и философ, Александр Любищев, говорил, что пока нет сверхгосударственного Кодекса, война не является преступлением. И как тут быть? – Никак! Еще Блаженный Августин задавался вопросом: что отличает государство от шайки разбойников? Христианский богослов и влиятельнейший проповедник рассказывал, что как-то к Александру Македонскому на суд привели пирата. Император спросил у преступника: «Какое право ты имеешь грабить на море?» На что пират дерзко отвечал: «Такое же, что и ты! Разница лишь в том, что я это делаю на небольшом судне и именуюсь разбойником, а ты располагаешь целым флотом и тебя величают императором». Однако, как ни удобны вышеприведенные аналогии, по мне, они не в полной мере отражают суть войны. Ее истинная сущность трансцендентна и в какой-то степени неподвластна опытному восприятию, так что загнать ее в какие-либо концептуальные рамки очень и очень сложно.