Музы Припарнасья

А кто-то пробурчит, что, мол,

нашёл местечко, нашёл местечко,

свалился лучше бы на пол

или на кресло, или на печку.

Спрошу его, о чём базар,

а что – остался Солнцедар?

Мы сами знаем, что почём.

А вы при чём, а вы при чём?

Ему б глоток – медикамент,

так, для поправки, так, для нахрапу.

Пусть что угодно, хоть абсент.

Но мишке-то пришейте лапу.

Он всех кого куда послал,

всем козью морду показал.

Он лапой сделал всем привет —

ну той, что есть, не той, что нет.

Я б к трём вокзалам мигом, враз —

чего филонить по-философски? —

И мишке точно б лапу спас,

как Склифосовский, как Склифосовский.

Он кореш мне, он мой братан.

А, может, к мишке за диван,

чем здесь несолоно хлебать,

и там лежать, и там лежать?

Николай Гумилев

Мишку на пол уронили, лапа мишкина больна,

чёрный лебедь, ворон белый, выпил литра два вина,

но вино не заглушало плача сердца моего:

«Мир лишь луч от лика мишки, всё иное тень его!».

Я в отчаяньи смотался в близлежащий гастроном

и до ночи утешался окровавленным вином,

но вино не утешало, и рыдало естество:

«Мир лишь луч от лика мишки, всё иное тень его!».

Обошёл я всю квартиру, надо ж мишку отыскать,

заглянул под шкаф, за фикус, в чемодан и под кровать —

соловей без батарейки, пыль и больше ничего.

Мир лишь луч от лика мишки, всё иное тень его!

Всё равно его найду я. Но уж больно ночь темна

и пока светлей не станет, я ещё приму вина.

Пьяный дервиш мне приснится: «Никакого qui pro quo!

Мир лишь луч от лика мишки, всё иное тень его!»

Евгений Евтушенко

А мишка за диван завалится

и будет там лежать в тиши

пока в мозгу моём заладятся

о мишке грустные стиши.

Оторванная лапа стружкою

сочится на пол из плеча,

а он беспомощною тушкою

лежит и надо звать врача.

Но мне покажется, покажется,

что можно малость подождать

и всё само собой уляжется

пока я буду сочинять.

Слова потянутся, потянутся

целебным чудом из грехов

и раны мишкины затянутся

под пластырем моих стихов.

Поэзия не терпит бантиков.

Ищу я высшей простоты.

Мне мишка улыбнётся с фантика

и скажет: «Женя, гений ты!»

Михаил Исаковский

Как мы с мишкою дружили,

просто не разлей вода.

Мишку на пол уронили.

С мишкой страшная беда.

Отделённая от тела

лапа мишкина лежит

и, как звёздочка, несмело

на щеке слеза дрожит.